Давайте выпьем
Ростовская мебель
 

Тюремная энциклопедия

Содержание

РАССКАЗЫ ОЧЕВИДЦЕВ

   Ночь в КПЗ

   Я был задержан без документов ретивыми омоновцами. Поневоле пришлось взглянуть на КПЗ и его обитателей как бы со стороны. Обитателей, собственно, было не много - всего один молодой взъерошенный человек, ужасно обрадовавшийся компании. К полуночи меня стал потихоньку мучить похмельный синдром, и именно с этого момента сосед приступил к длительному рассказу о случившемся с ним. Повествование не было похоже на исповедь или на попытку разобраться, выслушать какой-то совет, слова поддержки. Сумбурный поток слов; какой-то труп в ванной (женщина-собутыльница), неизвестным образом (?) очутившийся в квартире; зашел отлить (совмещенный санузел, увидел труп - все! посадят, ничего не докажешь). Делать нечего: позвонил приятелю; тот прибыл через час; помог расчленить труп (для удобства выноса, не более того). Выносили в полиэтиленовом мешке, в три часа ночи; на беду, сосед возвращался из кабака. Из мешка капала кровь - заметил, дурак. И получил разделочным ножом в солнечное сплетение. Но не умер, гад, а дополз до двери своей квартиры, поскреб слабеющими пальцами. Жена вызвала "скорую", милицию. "Нас с Васей задержали. Вальке с сердцем плохо было, факт! Она сама умерла. А мне что делать?"

   "За соседа накатят тоже - будь здоров!" подумал я. Слушать эту убийственную историю было тошно, невмоготу, как смотреть какой-нибудь захудало-халтурный фильм ужасов. Не было жаль ни Васю, ни соседа по камере. Не было жаль - в смысле законности предстоящего наказания. Чтото шевельнулось лишь тогда, когда представил их длинный "с Васей" путь: тюрьма и зона на долгиедолгие годы, несомненные косяки и попытки сократить или ослабить карательное действо. В соседе не было ни здоровья, ни "духа". Всю ночь он вращал языком, сотрясал спертый воздух КПЗ, усиливая мое похмелье и тягу к свободе. Наконец наступило утро, дежурный милиционер открыл дверь.

   Я вежливо попрощался с сокамерником, добавив лишь одно: "Спокойней, земляк, спокойней".

   Но "земляк" уже вычеркнул меня из своей жизни, метнулся к двери и забормотал в лицо дежурному: "Выпускать-то будут скоро, а? Ну что, разобрались? Разобрались? Разобрались?"

   "Разобрались, - толкнул его обратно в "хату" милиционер. - Сиди тихо, не галди..."

   Он прошел в дежурку, получил обратно "отметенные" шмоном вещи: часы, шнурки, ремень и т.п., тут же при понятых обыскивали наркомана: какие-то пузырьки, шприц, нож-бабочка...

   - Деньги у вас были? - спросил капитан у меня.

   - Там все записано.

   А, точно, вот: 78 тысяч 500 рублей. Штраф 25 тысяч, можете здесь уплатить. Или в сберкассу - три остановки на троллейбусе.

   - Да нет, я лучше здесь... да хрен с ней, с этой квитанцией...

   - Положено, - строго ответствовал капитан, но бумажку спрятал, четвертак бросил в ящик стола и кивнул, разрешая покинуть "заведение".

   - А за что штраф-то? - спросил я уже у двери.

   - За это... за нахождение... в общественном месте.. в этом, как его? Нетрезвом виде... Иди, иди...

   - Прощайте.

   Я вышел из отделения; в ближайшем ларьке купил банку пива, которая на короткое время привела меня в нормальное состояние. В голове мелькали: труп в ванной, Вася с разделочным ножом, ползущий вверх по ступеням сосед с окровавленным животом... Ощущение было - как будто побывал перед вратами, ведущими в иной мир. Не назову его "адом", ибо и в нем встречались всякие люди, попавшие туда, видимо, для испытания, а не для наказания. А КПЗ (ИВС) - самое подходящее место для "предварительного" осмысления дальнейшего поведения и "маршрута пути". Ночной мой сосед явно репетировал передо мной монологи "для следователя". По их интонации чувствовалось, что он не остановится и перед симуляцией сумасшествия (шизофрении), благо, что само преступление было из разряда "диких", "маньячных". Пятьдесят на пятьдесят - убил или не убил он собутыльницу. Может, и вправду, померла она от сверхдозы (уж это немудрено в нынешнее время) фальсифицированного алкоголя. Дальнейшие же действия "с Васей" вполне закономерно выходят из логики, присущей 90% российских граждан: посадить могут кого угодно и за что угодно, а уж если у тебя в квартире труп, а ты до беспамятства пьян, то, падла, не отвертишься! Не помнишь ничего? - все равно "колись", подписывай... Ночному соседу уже было не отвертеться: нож в солнечное сплетение случайному свидетелю перекрывал результаты судмедэкспертизы о причине смерти женщины в ванной. Ох, сидеть им с Васей! И сидеть - долго...

   В гостях у Феди Гундосого

   (Сохранена стилистика рассказчика, бывшего ЗК)

   Хочу рассказать один эпизод... Довольно-таки смешной, может быть, юмористичный... Не знаю... Посмеяться можно...

   Когда мы на поселке жили, от нас Ухта 120 километров была. Ну, 120 по тайге. А ходили мы туда, поселенцы, естественно, как бы так сказать, контрабандой, что ли... Ну, деньги поселенцам дают на руки, и так далее, и тому подобное... Были и ружьишки, жили-то в тайге... Вот мы собираемся, впятером собирались... Как раз 6-7 ноября, под праздники. Пойти, ну как она считается, в самоволку. Ну там побухать, и так далее, и тому подобное. В Ухту, в город. Пешком 120 верст идти. Ну, короче, собрались, шмотки путевые там, рюкзачки... Какую-то тушенку положили, чаю там, пожрать, еще чего-то, ружьишко захватили. По тайге-то идти. По визирам. Тайга, знаешь, не тайга непроходимая, а она полностью у нас разлинована, по визирам, по кварталам, по участкам... Ну и пошли.

   Приходим в Ухту. Бабушку какую-то, знаешь, на окраине надыбили. А там дома только частные такие, свои... Остановились. Бабуля там старая какаято вышла.

   - Можно, - ребята говорят, - рюкзачки положить, ружьишко...

   А денег что-то у нас по тем временам, значит, гдето 79-й год, в общем. Где-то, ну... на всех вот, на пятерых, где-то рублей, наверно, 700... Ну и мы, значит, это все оставляем и идем.

   Город незнакомый, представь себе, из нас здесь ни разу никто не был. Потому что двое у нас были из Татарстана, потом, значит, был земляк мой, клинский, Витька. И этот... Как его?.. Сережка из-под Челябинска, там город Советск такой есть. Вернее, из-под Свердловска. Из-под Свердловска, вот... Советск-то. Ну мы, значит, заходим в город этот, не знаем ничего... Ну а как раньше-то было, где искать чего? Винные магазины в основном. Там около винных можно найти все концы. Хаты и тому подобное... А там городишко такой старый, в общем-то. Дощатый весь, вот... Ну мы, значит, подходим - магазин винный. Там, значит, такая арочка... Прошли.

   А тут что-то перед праздником было, четвертое?.. Да, 4 ноября. По снежку шли. А снег небольшой еще, но это хорошо. Не жарко, ниче, ни комаров... В тайге ночевали... Трое суток шли.

   Че-то набрали в магазине, я не помню, ящик водки, по-моему. Полную сумку взяли. Как раз колбаса чайная была по рубль десять, по-моему. Набрали ее там, я не знаю, килограмм пять или шесть. Сам знаешь, с устатку... Вроде как по тайге, знаешь, там консерванты все ели, пока шли. И значит, под эту арочку... Ну и стоит такой хрюч, весь из себя, знаешь, тут шинель на нем железнодорожная, кепка какая-то, значит, все это на понтах, он:

   - Братва! - гнусавит, - в рот меня е... Что вы здесь как быки стоите? Пойдем на мою хату, культурно отдохнем, телик посмотрим, в ванной помоемся...

   Ну мы, значит, сразу-то, купились-то...

   - А как? Че тебя звать?

   - Да Федя меня Гундосый зовут... Тут каждая собака меня знает. Туда молодых б... багром лес утяну, подпалю, на х...

   Ну мы, значит, это... Ну, мол, Федя, Федя... Ну а где, че там, хата, мол, будет?

   - Да б... будет, туды-сюды! Каких вам нужно? Блондинки, брюнетки, шатенки, любую, на х... Пойдем...

   Ну что ж, лучше и не придумаешь, все на месте, все... Ну идем. Он:

   - Братва, на х... Туды-сюды, наливай на х...

   Ну мы ему стакан накатываем. Он этот стакан загубил, рукавом утерся, тут сопли потекли. И опять гнусавит:

   - Вы че, думаете, я всю жизнь таким был? X... на рыло, я сам срок мотал, на Севере... Приехал в эту подлую Москву в зверинец, в зоопарк, знаете?

   - Да конечно, знаем...

   - Зашел там... А там школьники в галстуках заместо конфеты гайку антилопе кинули, она клык обломила, сука, мне пятеру, я поехал...

   Ну мы это вроде: "Федя, Федя, туды-сюды, давай вроде, веди..."

   А там, значит, спуск такой, мимо типа таких вот домов, которые здесь, а частные дома внизу и тротуарчик, и забор мелкий, и собака там гавкает. Прямо, значит, перед нами... Он к ней:

   - Ты че там, сучара, куда глядела, менты приехали, машину увели, пуговицы с шинели золотистые срезали...

   Думаем, машина была... Ну, машину увели. А он продолжает:

   - Ну, братва, придется врезать ей пару упаковок...

   Думаем, вишь заправили, ну пару упаковок врежет... А там собака гавкает. Ну, значит, он к ней:

   - Молчи, сука, замолчи, в рот тебя е... Ну-ка отвечай...

   На собаку, значит, на эту.

   А мы:

   - Федь, ну ее. Пойдем, туды-сюды...

   - Я знаю, че делаю...

   Ну а собака гавкает, зверь, ей не прикажешь. А забор мелкий. Ну мы это тут че-то между собой... Ну а он стакан, значит, еще залудил... И до этого. Он через этот забор и к собаке. А та-то умней его оказалась, она в будку заскочила и из будки гавкает. Вот он к ней подлетает, харю в будку сунул:

   - Ну че, в рот тебя е...

   Как она его за харю цапанула. Он:

   - Брысь! Брысь, кому говорят... Отпусти... Тут соседи выскочили, у него харя эта прокушена. Весь в кровище. Выпуливается, значит. Мы его под белые руки:

   - Пойдем, короче говоря, веди...

   А там, значит, дом такой паровозиком. Заходим туда. Туда, значит, зашли. Он:

   - Вот моя хата. Располагайся, братва...

   А там одна такая маленькая комнатушка, другая чуть-чуть побольше, ку- хонька такая вот... Ну, правда, телик стоит.

   - Давай, братва, все на стол!

   Ну мы, вроде, ну, короче, хата есть хата... Достаем. Всю водку... Ну, может, не всю, но большую часть на стол. Будем пить. Колбасу там в миски побольше нашинковали... Вроде там пошли, кто на кухню, кто еще...

   Вот он сидит:

   - Ну давай, наливай.

   Ну мы ему, значит, налили. Он еще вмазал, короче... А там Дамир этот, он по бабам с ума сходил. Вот он:

   - Так, Федя. Ну иди, кого ты там обещал-то...

   - Вам троих хватит?

   А нас пятеро.

   - Да хватит, хоть троих-то приведи. Там уж разберемся, что к чему.

   Короче, пошел... А, нет, не пошел еще, сидит. Ну, значит, еще налили. И он, значит, как сейчас помню, колбасу эту вот так берет, выпил, занюхал. Потом вот так вот бросает и орет:

   - Дарья, сука!..

   Да вроде, ты знаешь, когда мы заходили, никого в хате не было. А он:

   - Да-рья! Дарья, в рот тебя е...

   Тут заходит такая... Вот представляешь, в эту дверь, примерно, она бы не вошла. Боком протиснулась. Баба его:

   - Черт гундосый, опять кого-то привел...

   Нам бы хватиться тут, но мы, сам понимаешь... А он так вот сидит. Он выпил, что ему... Так вот сидит, ему все уже, понимаешь... Орет:

   - Убери эту подлую колбасу! Она мне в тюрьме надоела! Принеси че-нибудь... резкого...

   Думаю, да где ж он на зоне колбасу, мы вообще ее, колбасы-то, не видели... Я вроде хотел взять эту миску, а она у меня из-под носа-то эту миску, Дарья-то, чу-ух! Умойся. И несет там вот такую вот лохань, вроде там, капусты. Года два она, наверно, уже стояла. Запах. Хлобысь на стол:

   - Черт гундосый! Нате, жрите...

   И мы сидим, друг на друга так поглядываем... Ну, мы ребята-то молодые были, неудобно. Вот так сели, вот сидим. Девиц ждем!

   - Ну че там ты, давай!..

   А он:

   - Сча!..

   А я... Значит, че... Предыстории немножко... Я в поселке лепушок взял, ну костюм, значит. Он такой... нормальный, в общем. Но мне немножко маловат был. Вот мы когда пришли, переоделись, значит... Праздник же... Не то, чтобы как в лесу-то ходить. Ну и сидим, а он ушел. Ушел... Тут мы сидим, Дамир, значит:

   - На кровать никто не заходит, кровать моя...

   Девиц мы ждем. Дамир опять:

   - Кровать моя, там разберемся.

   А он такой, парень симпатичный... Мы тут распределились, кго где. Пока, мол, вы там трое, а после...

   И вот картина. Дверь открывается с ноги, значит так, с пинка. Он так на косяк, Гундосый, стоит, мотается:

   - Братва! В рот меня е... Выпуливайся! Менты на хвосту!

   А мы поселенцы, ты знаешь, ну вилы, срок. Пределы у нас 100 километров... А значит, шнифт, форточка, пятьдесят на пятьдесят... Мы пять человек, мы в эту форточку... А у него, козла, гвоздь на 150, не в ту сторону, а в эту загнутый... Я так и не понял, как меня протиснули. А там, значит, нас менты подбирают и в воронок. А он вдогонку орет:

   - Братва! В рот меня е... Хату не палите!

   А мы там падаем, нас уже подбирают и в воронок...

   Ну в воронке сидим. В КПЗ привозят. Я захожу, гляжу, там, двое лежат, один, значит, курит, один на корточках сидит. Ну я сел. Ни сигарет, ниче.

   - Дай, - говорю, - закурить.

   Дает закурить... А! Не, он сначала, как же он?.. Дай в Москве е... не просят...

   - Да хорош, - говорю, - дай, короче, сигарету.

   Ну он дает сигарету. Прикурил. Гляжу: у меня лепушок тут вот пальцы закрывает. То он мне был короткий, а тут пальцы закрывает. Костюм. А меня как выталкивали, зацепили вот здесь вот и шов весь этот распороли, он у меня весь и сполз вот сюда вот.

   А малый там, значит, лежал в углу на нарах.

   - Че, - говорит, - у Феди Гундосого побывал?

   - А с чего ты взял-то?

   - Да, - говорит, - видно.

   Фан Фаныч

   Эту историю я слышал раза три, причем от разных людей, но в главных деталях она совпадала один к одному, и даже имя главного героя везде было одно и тоже - Фан Фаныч. (Скорее всего, имя все-таки вымышлено, потому что по блатной "фене" "Фанфаныч" означает - представительный мужчина.) Не знаю, было ли это на самом деле, но все очень похоже на правду. А если учесть, что на зоне случаются вещи абсолютно невероятные, то тем более можно поверить рассказчикам. История эта поучительная, и говорит она о том, как порою человек находчивый и остроумный может приобрести уважение среди заключенных. Вот краткий пересказ от первого лица.

   На одну из фаланг Бамлага, где я шестерил у нарядчика, прибыл московский трамвай. Так, ничего особенного, трамвай как трамвай, обычный. Раскидали их по баракам, вечером расписали по бригадам и объявили, кому завтра кайлом махать, кому с носилками крутиться. Утром рельс бухнул, всех на развод. Бригады построились и разошлись на работу. Моя задача пробежаться по баракам и доложить нарядчику, что к чему. Обежал кроме больных и одного со вчерашнего московского трамвая, все на работе. Иду, докладываю нарядчику:

   - В четвертом бараке один отказчик. Все остальные на работе.

   - Кто такой? - аж побагровел нарядчик. - А ты, сука, куда смотрел? Почему не выгнал? Лоб, что ли, здоровый? Или - козырный?

   - Да нет, - говорю, - какой там лоб... Смотреть не на что. Глиста, но чудной больно. Требует, чтобы его к начальнику фаланги доставили. Без промедления, говорит...

   - Ах ты, шнырь! Сейчас я ему дам начальника фаланги! Он у меня пожалеет, что его мать на свет родила! - Бросил свои бумаги и мне: - Пошли!

   Заходим в четвертый, навстречу нам эта тощая мелюзга, ханурик. Не успел нарядчик хайло разинуть, а тот ему командным голосом:

   - Вы нарядчик фаланги? Оч-чень хорошо, вовремя... Я уж хотел о вас вопрос ставить перед начальником. Вот что, любезный... Прошу обеспечить мне рабочее место, чертежную доску, ватман и прочие принадлежности. Еще расторопного мальца мне, для выполнения мелких технических работ!

   Повернулся резко, палец ко лбу приставил, другая рука за спиной и пошел по проходу барака.

   Много повидал за годы отсидки здоровенный нарядчик, но такого, чтобы его сразу, как быка за рога да в стойло, такого сроду не бывало. Обычно при виде нарядчика со сворой шестерок каждый зек норовит зашиться куда-нибудь, скрыться с глаз, да хоть сквозь землю провалиться. А тут нарядчику захотелось самому спрятаться. А тот, хмырь-то, развернулся в конце барака и опять на нас пошел. Брови сдвинул, сурово так:

   - Вас о моем прибытии сюда, смею надеяться, уже проинформировали?

   - Не-е... - промычал нарядчик.

   - Тогда почему вы до сих пор тут стоите? Я вас спрашиваю! Идите и доложите: Фитилев Фан Фаныч прибыл! Там! - Фан Фаныч ткнул оттопыренным от кулачка большим пальцем за плечо и замолк.

   Что означает это "там", быстро соображал нарядчик, но никак не мог сообразить.

   - Там, - продолжал Фан Фаныч, - я занимался решением проблемы большой государственной важности. Мне дорога каждая минута, а потому прошу вас немедленно доложить обо мне.

   И Фан Фаныч дружески потрепал растерявшегося нарядчика по плечу.

   Через несколько минут, вытирая со лба испарину, нарядчик стоял перед начальником фаланги.

   - Что там у тебя стряслось? - спросил "хозяин".

   - Вчерашний трамвай чудного привез. Говорит, что он большой ученый и вас должны были поставить в известность о его прибытии.

   Начальник призадумался. Он знал, что Берия понасажал в лагеря ученых с мировыми именами, чтобы те не отвлекались, пьянствуя, заводя шашни с чужими женами и интригуя друг против дружки, от решения больших государственных проблем. Те работали в обстановке большой секретности в "шарашке" и спецбюро. За хорошее обеспечение и уход за ними, за поддержку и помощь по решению задачи создания новых типов самолетов и вооружения начальники получали внеочередную звездочку. Все это несомненно начальник мигом прокрутил в голове. Может, и мне пофартит, наверняка прикинул он.

   - Веди! - приказал "хозяин". - Поглядим, что за птица...

   Через некоторое время дверь без стука распахнулась. Так входят в кабинет начальства только те, кто знает себе цену. Подойдя к привставшему из-за стола начальнику, Фан Фаныч протянул руку для приветствия и добродушно сказал:

   - Да вы садитесь, Василь Василич, садитесь. - И с таинственной интонацией добавил: - Мы же с вами хорошо знаем, что в ногах правды нет.

   Все это ошеломило и озадачило не только самого начальника, но и во второй раз нарядчика, который вошел следом и топтался возле дверей. Хозяин зоны привык к тому, что все его называют не иначе как гражданин начальник. А этот запросто, по имени-отчеству. Откуда только имя узнал? И что это за намек насчет какой-то правды в ногах? Кто не знает, что правда сидит, а не стоит? Что за всем этим кроется? И почему этот Фан Фаныч уселся без приглашения в мягкое кресло? Василь Васильевичу стало не по себе. А вдруг это никакой не ученый, а лагерный прохиндей.

   Тем временем Фан Фаныч продолжал говорить. При этом он то кивал на телефон, то тыкал указательным пальцем куда-то вверх, то большим пальцем указывал за спину:

   - Так вы позвоните начальнику всех лагерей железнодорожного строительства на Дальнем Востоке Френкелю Нафталию Ароновичу. Он в курсе. Можете от себя добавить, что я прибыл и благодаря вашей заботе приступаю к работе над проектом без промедления...

   Фан Фаныч верно просчитывал ситуацию и знал наперед, что с фаланги Френкелю не дозвониться, да и начальник зоны не отважится беспокоить одного из высших гулаговских чинов, к тому же крутого по жизни, по такому пустяку.

   - Позвольте поинтересоваться, - осторожно начал "хозяин", - над чем вы работаете?

   Он сам поморщился от того, что обратился к зеку на "вы".

   - Разглашать не имею права. Государственная тайна. - Фан Фаныч подумал и добавил, понизив голос: - Только вам, как непосредственному начальнику, вкратце, в двух словах, без подробностей и деталей. Многие ученые мира бились над проблемой осушения озера Байкал, затрудняющего сообщение Дальнего Востока с европейской частью. Великому Эйнштейну, лауреату Нобелевской премии, и то проблема не покорилась. Только я уже почти нашел ключ к реализации этого проекта. Все идеи и наброски расчетов тут. - Он постучал себя по лбу пальцем.

   - Сколько времени вам потребуется для решения этой проблемы? - спросил "хозяин".

   Он прикидывал: "У него четвертак. Заломит сейчас лет двадцать. Тут ты гусь и всплывешь на чистую воду. Будь ты шарлатан, будь ты ученый, но я не дурак ждать столько лет".

   - Поскольку все расчеты в основном готовы и находятся здесь, - Фан Фаныч снова постучал костяшками пальцев по своей стриженой голове, - то потребуется несколько месяцев. Может, три, может, четыре, ну максимум полгода...

   Договорились быстро. "Хозяин" обеспечивает Фан Фанычу необходимые условия для доработки проекта, а тот через полгода сдает готовый проект, о чем "хозяин" самолично доложит наверх.

   В тот же день "великий ученый" получил в свое распоряжение отгороженный угол в бараке, а уже на следующее утро там дымилась печка, сложенная для него персонально. Дабы мысли в голове не остужались. В последующие дни его "технический секретарь" то и дело бегал то за дровами, то с котелком на кухню, то к выгребной яме с парашей на одну персону.

   Получив все необходимое, Фан Фаныч принялся за работу. Вскоре, получая двойную пайку, он поправился, нагулял жирок. На него с завистью приходили смотреть зеки, особенно с новых этапов. Несмотря на все отсрочки и затяжки, пришло время сдавать проект. "Великий ученый и изобретатель" сумел настоять на том, чтобы защита и передача проекта состоялась в присутствии авторитетной комиссии, и она прибыла. Фан Фаныч появился в просторном кабинете "хозяина". Поздоровавшись с членами комиссии и назвав некоторых по имениотчеству, он небрежно кинул рулон ватмана на стол начальника.

   - Прежде чем приступить к изложению моего открытия, начал Фан Фаныч, - я хотел бы, с разрешения уважаемой комиссии, задать присутствующим несколько вопросов, вводящих в курс дела.

   Получив разрешение, он обратился к важному московскому чину:

   - Скажите, много ли у нас в стране лагерей и колоний?

   - Точная цифра - секрет государственной важности, - ответил чин, - но могу сказать однозначно. Много.

   - А много ли в них содержится зеков?

   - Много, очень много, - зашумели члены комиссии, которым не терпелось ознакомиться с величайшим открытием века.

   - Поясню свою мысль вкратце, - продолжал Фан Фаныч, потом у вас будет возможность ознакомиться с проектом в деталях, посмотреть чертежи, диаграммы, графики. Все пояснительные документы и расчеты в этой папке. Итак. Члены комиссии знают, это не является ни для кого большим секретом, что в обход южной и северной частей Байкала нам приходится прокладывать железную дорогу. Это для страны обходится чрезвычайно дорого, к тому же растягиваются сроки пуска участков в эксплуатацию. Приходится разрабатывать огромное количество скального грунта. Поэтому я выбрал са- мый дешевый и самый оригинальный вариант прокладки железнодорожных путей по осушенному дну Байкала. В чем его основная суть? К Байкалу, как по южной, так и по северной железнодорожной ветке подвозим шестнадцать миллионов вагонов сухарей. Ссыпаем в озеро. Затем ссыпаем туда же семь миллионов вагонов сахарного песку. Как известно, вода в Байкале пресная. Большой мешалкой все размешиваем. Тут у меня мешалка в деталях разработана. - Фан Фаныч кивнул на папку. - Свозим со всей страны зеков с ложками. Три дня - и Байкал сухой.

   Конечно, члены комиссии давно уже поняли, что над ними издеваются самым наглым образом, и может быть, первым понял это сам "хозяин". Он сидел и скрипел зубами от ярости. Фан Фаныч оказался классным чернушником и отменным мошенником. У Фан Фаныча четвертак. Терять ему нечего. Он взял, вернее, украл у "хозяина" хороших полгода и прожил их как человек. И при этом до конца срока заслужил уважение и авторитет у других зеков.



Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru