Давайте выпьем
Ростовская мебель
 

Тюремная энциклопедия

Содержание

ТЮРЬМА

   Прибытие автозака

   Автозак остановился: послышалось лясканье сдвигаемых ворот так называемого "шлюза"; машина въезжает в "шлюз" - закрываются первые ворота, и открываются еще одни. Автозак въезжает во двор тюрьмы. Все меняется: интонации голосов конвоя, лай овчарок, запахи. Если успеешь оглянуться вокруг, то увидишь иные цвета, иные камни. Конвоиры равнодушно-спокойны, однако в содружестве с тюремщиками могут "нагнать жути": напустить овчарку на кого-нибудь, наподдать прикладом по ребрам. Роптать бессмысленно: "нагнетание жути" - испытанный элемент тюремной практики.

   Боксы

   Из автозака заключенные переходят в боксы: начинается "сборка". Боксы - небольшие камеры площадью от 1 квадратного метра с узкой скамьей или выступом вдоль стены. В них помещаются заключенные перед этапом, перед вводом в камеру, во время вызова к следователю или адвокату и т.п.

   Сборка

   Сборка - действие, мероприятие, аналогичное, скажем, одновременной записи данных новорожденного в роддоме и его регистрации в ЗАГСе. На "новорожденного" заводится дело; в специальную карту при нем заносятся его особые приметы, татуировки, шрам от аппендицита. Обязательно дактилоскопия (отпечатки пальцев), медосмотр.

   От первичного медосмотра в СИЗО (тюрьме) может зависеть очень многое. Занесенная в медкарту болезнь, а тем более инвалидность помогут выхлопотать медпомощь, лекарства на долгом пути от тюрьмы до зоны, а в самой зоне - получить соответствующую работу. Впрочем, раньше практиковалось снижение 1-й группы инвалидности до 2-й, 2-й - до третьей, а 3-й - до "возможности легкого труда".

   Абсолютными льготами по инвалидности пользуются лишь явно увечные безногие, слепые, безрукие или находящиеся в двух шагах от "гробового входа". Иногда и у одноногих отбирают деревянную ногу или протез - до этапа на зону, по усмотрению врачей.

   Шмон в тюрьме

   Шмон (обыск) в тюрьме резко отличается от поверхностного капэзэшного шмона. Из подошв обуви выдергивают супинатор (железную пластину, пригодную для изготовления заточки), заставляют присесть раздетого догола зека, раздвинуть ягодицы; ощупывается досконально вся одежда.

   Существует множество способов проноса денег и запрещенных предметов в тюрьму и зону, они достаточно подробно описаны в детективно-тюремной беллетристике. К тому же еще до тюремных ворот многие из этих способов становятся известны первоходочникам от бывалых людей. Как мы уже говорили, отбираются в основном предметы, могущие послужить орудием самоубийства и убийства. Впрочем, если и не хочется ни кончать с собственной жизнью, ни прерывать чужую, то все-таки запрещенный предмет - "мойка" (лезвие), гвоздь или катушка ниток дают ощущение некоей победы над тюрьмой, дают чувство свободы и независимости...

   В свое время я ухитрился довезти от КПЗ и пронести в зону ни разу не пригодившуюся мне половинку ножовочного полотна; всякий раз прохождение шмона с полотном оборачивалось неделей хорошего настроения.

   Стрижка

   Парикмахер превращает гражданина в тюремного зека: борода, часто усы, вообще - волосы - состригаются, бреются. До суда по закону стричь наголо нельзя, но в тюрьме стрижка обычно аргументируется вшивостью, чесоткой и т.п. Между прочим, стриженный наголо подсудимый вызывает у судьи и "кивал" (народных заседателей) вполне закономерные ощущения. Лысая голова может обернуться лишним годом срока.

   Фото

   Фотограф увековечивает "нового человека" для тюремного дела и всевозможных регистрационных карт. В тюрьме все иное, особое - так и эти фотоизображения в фас и в профиль (необязательно даже быть лысым) превращают симпатичное лицо в преступный образ: меловые щеки полупокойника, остекленевшие глаза... Это касается не только фото на входе в тюрьму - фото для справки об освобождении точно такое же.

   Транзитка

   Часто после обработки отправляют в транзитную камеру. Там могут быть шконки для сна и отдыха (о них позднее), а могут - и старинные коммунальные нары в два этажа (они сохранились во многих пересыльных тюрьмах).

   Именно на сборке, а точнее - в боксах и в транзитных "хатах" (камерах) человек впервые сталкивается с законом и беззаконием (беспределом) тюремно-лагерного мира. Дело в том, что именно в транзитках зековский народ проходит сплошными потоками и исчезает в неизвестных направлениях. Сколачиваются временные группировки беспредельщиков, обирающие первоходочников и просто бессловесных зеков. Иногда происходят и кровавые разборки: встречаются фуфлыжник (должник) с кредитором, разномастные враги...

   Впрочем, этот период жизни зека богат и положительными впечатлениями. Люди иногда сходятся мгновенно, взаимные симпатии за короткий срок перерастают в уважение и дружбу, зек по-братски поддерживает зека.

   Никогда не забуду Валерика Зангиева, осетина из города Алагир, "подогревшего" меня десятью пачками сигарет, полотенцем и "марочками" (носовыми платками) перед разводом по постоянным "хатам". Наш ночной разговор ("базар") в транзитке питерских "Крестов" не просто скрасил существование, а дал мне лично длительный заряд бодрости и пополнил скудный запас сведений о тюремной жизни.

   Баня, прожарка

   Перед раскидкой по постоянным "хатам" (камерам) все зеки в обязательном порядке проходят две санитарные процедуры: баню и т.н. "прожарку". Зеков отправляют в баню, о которой мало что можно сказать; в некоторых тюрьмах это заведение вполне сравнимо с подобными заведениями на воле, в других - напоминают помывочный пункт эпохи военного коммунизма (кусочек мыла величиной с мизинец и никаких мочалок).

   Вещи едут на крючках в дезинфекционную прожарочную камеру (от вшей и т.п.). Вместе с вшами (если таковые имеются) гибнут также пластмассовые пуговицы, синтетические волокна; одежда приобретает изрядно помятый облик. Можно, конечно, договориться с зеком-обслугой: кто откажется от пачушки сигарет? И одежда останется целой. Но опять же и вши не пострадают...

   Постельные принадлежности

   Перед самым входом в "хату" государство выдает своему гражданину казенные атрибуты: постельное белье (две простыни, одеяло, наволочку), матрас, полотенце, иногда, зимой, нижнее белье (солдатские кальсоны с завязками внизу и нижняя рубаха, майка, трусы. Кальсоны эти мало кто носит, но зато они хорошо горят, доводя до кипения чифир в казенной алюминиевой кружке. Одеяло превращается в теплую безрукавочку; из простыни можно нарезать полосы для запуска "коня" в "хату" ниже этажом. Вычтут, конечно, за порчу какие-то деньги, но это когда будет! А польза - вот она, сей час!

   Вход в камеру

   Наконец по три-четыре человека ведут пупкари (надзиратели) по мрачным коридорам тюрьмы, передают коридорным дежурным. Звякают засовы, скрипят замки, открывается тяжелая дверь, покрытая стальным листом, - вы протискиваетесь, с трудом удерживая матрас и мешок, в камеру; пупкарь подталкивает, энергично запирает дверь - и на вас устремляется десяток пар глаз тех, с кем вам отныне придется делить тяготы и скромные радости тюремной жизни.

   Можно лишь посмеяться, вспомнив "входы в хату" из советских и нынешних кинофильмов. Ангельских лиц не увидишь в настоящей тюрьме, но и рожи вроде Доцента из "Джентльменов удачи" - большая редкость.

   Сейчас во многих тюрьмах разрешены телевизоры. Если "хата" большая (в Бутырке, например), то телевизор не помеха. Но трудно представить "ящик" в маломерной и переполненной "хате" питерских "Крестов". (На тюремной "фене" (жаргоне) "телевизор" - шкафчик настенный без дверок, с полками, на которые кладутся пайки, кружки и все остальное, аналогичное.)

   Встреча новенького нынче происходит кое-где абсолютно равнодушно, без всякого интереса. По свидетельству очевидца - на его появление в "хате" никто даже не повернул головы, настолько "граждане" были увлечены просмотром очередного "сеанса" аэробики или шейпинга. (Кстати, "сеанс" потюремному - изображение женщины в обнаженном или полуобнаженном виде, эротика, порнография. Раньше это были открытки, рисунки, теперь же "сеанс" можно раскавычивать - слово обрело буквальное воплощение.)

   Встречают по-разному, входят тоже... Кто - как в дом родной, а кто как будто падая в некую бездну, со страхом и неведением.

   "Хата" (камера)

   Разные тюрьмы, разные "хаты". Тюремный закон - один для всех. Имею в виду не писанные на бумаге инструкции МВД и статьи Кодекса, а десятилетиями вырабатываемый негласный закон, или, как еще говорят, "понятия". Именно "понятия" (а они как бы шире закона) определяют основные принципы сосуществования огромного числа зеков России в тюрьмах и зонах.

   Знакомство с "понятиями" (или отсутствием таковых) начинается с тюремной камеры (хаты).

   Многие "первоходочники", особенно - малолетки, уверены, что право сильного, практикуемое на улице (дискотеки, тусовки), - и есть основа тюремного закона. Результатом этого заблуждения является, например, так называемая "прописка", распространенная в "хатах" общего режима и у малолеток.

   Подлянка

   В некоторых следственных изоляторах (СИЗО) существуют процедуры встречи и испытаний несовершеннолетних правонарушителей, прибывших в камеру.

   Чтобы определить, что представляет собой прибывший в камеру новичок, бывалые молодые арестанты разработали систему испытаний, с помощью которой устанавливают, знает ли он обычаи, поступки, правила поведения в определенных ситуациях камерной жизни.

   Эти обычаи и правила, знание которых свидетельствует о близости человека к преступной среде, называются "подлянкой". Если новичок их знает, то это говорит о том, что он сознательно шел на преступление и готовил себя к тому, что окажется в ИТУ, а значит, с ним нужно держаться как с равным. Если новичок не знает подлянки, он может подвергнуться унижениям.

   Изучение прибывшего в камеру начинается с расспросов о его биографии. Кто его родители, с кем дружил. Есть ли у него кличка. Кличка сама по себе создает определенное положительное отношение к нему. Если нет клички, то применяется обычай "кидать на решку", то есть кричать в окно: "Тюрьма, дай кликуху!" Если новичок соглашается на эти процедуры, всем становится ясно, что он - неопытный человек, и ему дается кличка, как правило, презрительная. Это первый шаг к подавлению и даже травле неопытного человека.

   Следующим приемом проверки является реагирование, например, на брошенное полотенце, одежду и т.п. Если пришедший обладает познаниями в подлянке, то он должен не только не поднять этот предмет, но и наступить на него и вытереть ноги. Осведомленный о сущности подлянки не поднимет упавшее мыло во время туалета. Иногда при передаче мыла новичку подлянщик специально роняет его. Если новичок поднял его, то этим самым "поклонился" (покорился). Правило такое: "Не я ронял, не я должен поднимать".

   Затем наступает следующий этап проверки такого новичка под видом различных игр, как правило сопряженных с физическим воздействием. Применяется игра в "Хитрого соседа". Суть ее заключается в том, что ему завязывают глаза, предупредив, что кто-то из двоих сокамерников будет бить его книгой по голове до тех пор, пока он не угадает бьющего. Однако удары наносят не двое, а сам распорядитель. Естественно, что не знающий этого подросток никогда не угадает ударяющего и "игра" может перерасти в избиение. Знающий этот обычай угадает с первого раза и будет избавлен от истязания.

   Не менее жестокой является игра "Посчитать звезды". Новичку завязывают глаза, ставят на табурет, затем выбивают табурет из-под ног и спрашивают, сколько звезд он увидел при падении. В соответствии с названной цифрой он получает количество "морковок", т.е. ударов мокрым полотенцем, свернутым в жгут. Знающий еще до игры заявляет, что никаких звезд он не увидит, и освобождается от проверки.

   Аналогичное назначение имеют и другие игры: "Солнышко", "Самосвал", "Лихой шофер", "Велосипед" и т.д.

   После названных испытаний, если новичок не выдержал их, он зачисляется в разряд "чуханов".

   Такому подростку под угрозой расправы предлагается на выбор либо чистить парашу, либо съесть кусок мыла. Если соглашается на первое предложение, его зачисляют в разряд "помоек", "ложкомоек". Во втором случае он становится "чушкарем".

   В подлянке существует обычаи, с помощью которых лидеры обирают подростков. Так, намереваясь попросить новичка подать что-либо из ящика для продуктов, более опытный сокамерник кладет там, например, сахар так, чтобы он при открывании дверцы упал и таким образом "опоганился". Взамен "опоганенного" сахара он требует возмещения в многократном размере.

   "Прописка"

   Ни вопросы, ни загадки не требуют большого ума и сообразительности. На стене изображен тигр: "новенькому" предлагают подраться с ним, и он сбивает о стену кулаки до крови под насмешки сокамерников. (А всего-то навсего надо было сказать: "Пусть он первый ударит").

   Могут спросить: кем хочешь быть, летчиком или шахтером? Если шахтером, то должен пролезть по полу под всеми шконками (После этого к тебе и относиться будут соответственно: под шконками спят "чушки", "петухи" и прочие "низкие" масти). Летчиком? Полезай наверх и прыгай вниз головой на шахматную доску с ферзем в центре. Конечно, удариться лбом о ферзя не дадут, поймают, но кто из новеньких знает об этом?

   "Прописка" хоть и груба, примитивна, но, конечно, скрашивает однообразное течение тюремной жизни. Беда в том, что она часто превращается в беспредел. Шуточная жестокость оборачивается жестокостью настоящей; нарушаются "понятия"; страдают в общем-то без вины виноватые...

   На "прописку" есть и ограничения: она не делается зекам старшего возраста (примерно от тридцати лет), больным и т.д. Впрочем, нынче это "мероприятие" становится редким явлением в тюрьмах. "Прописки" и раньше-то не было в "хороших", "путевых", "правильных хатах"; здесь тоже развлекались, но преобладали в общем-то безобидные приколы.

   "Правильная хата"

   В такой "хате" живут по "понятиям". С тобой поздороваются, но не станут расспрашивать о перипетиях дела, а объяснят элементарные правила камерного распорядка (они во всех тюрьмах одинаковы в общих чертах, различаются лишь в мелочах).

   Скажем, в "хатах" одной из тюрем "телевизоры" (шкафчики) были с шторками, поэтому садиться на "парашу" (унитаз) при открытых шторках было нельзя. Хотя во многих тюрьмах эти "телевизоры" вообще без шторок.

   Правила жизни в "хате" вполне соответствуют обычным правилам общежития на воле. Во время еды других - не садись на унитаз; мой руки перед едой, не садись за стол в верхней одежде. Не свисти. Не плюй на пол. Аккуратно ешь хлеб, не роняй его, как и ложку ("весло"), кружку, шлюмку (тарелку).

   Никто никому не прислуживает, никто никому ничего не должен. Камеру убирают все, в порядке очереди.

   Чем строже режим, тем меньше мата. Не потому, что зеки, так сказать, "исправляются", перевоспитываются: меньше мата - меньше риска быть неправильно понятым. Вставленное в речь "для связки" известное слово "бля" может быть истолковано собеседником как оскорбление, имеющее прямой адрес. И уж тем более нельзя никого посылать на..., это тягчайшее из оскорблений. Поэтому, скажем, рецидивисты, отбывающие срок на особом режиме, почти не используют нецензурных выражений и беседуют в основном тихими и ровными голосами, никому не мешая и не вызывая отрицательных эмоций.

   Первоходочники, конечно, злоупотребляют остатками "вольной лексики". Поэтому спорные ситуации часто разрешаются с помощью кулаков. Желательно, чтобы эти ситуации вообще не возникали, поэтому лучше всего первое время присматриваться к поведению тех, кто, хотя бы на прикидку, ведет себя по "понятиям".

   С каким бы чувством вы ни переступали порог тюремной камеры (хаты) это теперь ваш дом. А дом нужно обживать и благоустраивать. Нужно учиться "маленьким хитростям" тюремного быта и ни в коем случае не считать тюрьму "транзитом" собственной жизни. Если ваш срок - три, четыре, пять лет (ведь не пятнадцать!), то все равно это весьма приличный отрезок жизни: вот тут-то к месту знаменитый афоризм Н. Островского, вернее, его часть: "...и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно" (конец цитаты).



Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru