Давайте выпьем
Ростовская мебель
 

Проститутки москвы

Содержание

КРУТЫЕ СУТЕНЕРОВ НЕ ЛЮБЯТ

   Репортер Олег Кармаза поработал и сутенером, и секспартнером по телефону.

   Вот его впечатления и наблюдения.

   "Ты, урод, иди сюда!"

   Фраза, брошенная из окна иномарки, оставляет меня равнодушным - мало ли вокруг "уродов".

   "Че стоишь, это же тебя!" - недоуменно смотрят на меня "мои" девчонки.

   Бегу к машине. "Почем?" - слегка разжимает губы бритоголовый амбал. "Как обычно, двести", - по-хозяйски пожимаю я плечами. "Вот за этих?!" придуривается или взаправду изумляется он. Через секунду машина, газанув, растворяется в потоке. "Кретин, Мерлин Монро ему подавай!" негодуют мои подопечные.

   Подъезжает "девятка". Медленно открывается окно - сначала вижу черную кепку, потом небритость, потом характерный профиль.

   "Давай двух по сто пятьдесят", - начинает он торговаться. "Не-е, двести", - стою на своем. "Что делать умеют?" (он - деловито). "Все!" (я - говорю). Но тут идиллию нарушает одна из моих подопечных. "Какое все?! - обрывает она меня на полуслове. - Без анального!" "Ну да, поправляюсь, - без этого..." "А на кой хрен они тогда нужны?" - зло бросает горец и резко отъезжает. Но в очереди уже три машины...

   Скажу честно, идея побыть сутенером пришлась моим знакомым проституткам и их "мамам", работающим на Тверской, не по душе. Во-первых, было заявлено мне, никто не захочет "светиться". Во-вторых, зачем волну поднимать? Сейчас все устоялось, все довольны друг другом - девочки, "мамы", бандиты, милиция, охрана гостиницы. Чего воду мутить?

   И все же после долгих увещеваний "мама Эля" и ее девочки сломались. Мне отвели место аккурат напротив входа в гостиницу "Интурист" на Тверской. Коротко проинструктировав девчат - "особо не борзейте, если что помогите писателю", Эля хлопнула меня по плечу: - "Давай-давай". "Только не всем..." - хохотнула одна из девиц. "Ладно... - заступилась за меня "старшая" моей группы рослая Жанна, но тоже уязвила: - Он у нас сегодня в дебюте..."

   Инструктаж

   "Значит, сдавать будешь так, - напутствовала меня Эля. - Ниже 150 баксов не спускайся, бери только долларами или рублями, но не марками. Если в машине больше двух - не отдавай. С хачиками поосторожней - они часто приезжают обкуренными. Лучше сдавать китаезам или более-менее солидным, ну сам увидишь. "Крутые" приедут - беги. Иначе огребешь. Они сутенеров не любят".

   "Козел, оглох, что ли? - это снова ко мне. - Вон ту давай сюда", указывающий перст из джипа - чероки" целится на Жанну. "Я не поеду, решительно заявляет мне она. - Вон их сколько... Скажи что-нибудь". Первое, что приходит в голову: "Ребята, она сегодня выбросила "красный флаг", проедьте дальше, там выбор побольше".

   Сплюнул, окошко закрыл, джип отчаливает. "Чего я выбросила? - интересуется Жанна и, получив ответ, резюмирует: - Ну, блин, журналисты. Понапридумывают черт-те чего..."

   Слева, напротив итальянского кабачка, - крики. Подхожу поближе: девчонку почти что за волосы тянут в машину два парня. "На "субботник" тащат", - разъясняют мне мои девчата и тут же от греха подальше запрыгивают за ларьки. ("Субботник" - это когда девчонок принуждают бесплатно работать в сауне, где отдыхают "крутые". - О.К.)

   Усадив девчонку в машину, парни уезжают. И тут же изо всех щелей вылезают "жрицы любви". Кто они?

   Двое из моей группы москвички, остальные - с Украины. Работают почти полгода, нахлебались всякого, но чтобы бросить? Ни за что! "Штука баксов в месяц выходит при любом раскладе, поди плохо?" - философствуют они. А как же "субботники"? "У каждой работы свои недостатки, - за всех заключает Жанна и тут же командует: - Вон к той тачке подойди, уломай, постарайся".

   В машине - то ли японцы, то ли китайцы, то ли вьетнамцы, не разберешь. "Оцените девочек, - скромно предлагаю я, постепенно входя в роль. - Фигурки - сказка, в постели, как заводные". "А танцевать они умеют?" неожиданно спрашивает тот, что на переднем сиденье. "Чего?" не сразу перевариваю я. "Ну, плясать..." Я таращу глаза на девочек. Они уже в курсе: "Голыми на столе? Не поедем..."

   Оказывается, сейчас это в моде - заставлять проституток скакать в чем мать родила по столу. Особенно популярны танцы вприсядку. "Это еще что, - делятся своими делами девчонки, - других заставляют боксировать, попластунски ползать. Кому что вздумается. Откажешься - получишь по морде. Двоих девчонок из нашей бригады уже второй месяц ищут. Как сгинули..."

   Спрос на африканок

   В затемненном салоне иномарки - двое. "Из твоих берем вот ту, - ука- зывают на 20-летнюю Светлану, - и веди черную". "Двести баксов..." - начинаю было я. Меня обрывают: "Веди черную, чмо!" Группа негритянок тусуется неподалеку, но у них свой сутенер, свои расклады. Проходя мимо Эли, быстро шепчу: "Что делать?" Она так же быстро отвечает: "Приведи обязательно..."

   Подхожу к негритянкам. Начинаю что-то говорить - они ни бельмеса по-русски. На пальцах, как глухонемой, объясняю: заказ. Черненькие подозрительно смотрят, со своим мужичком переговариваются. "Дуры, быстро!" - шлепаю на родном. Поняли!

   Бегло оглядев избранницу, покупатели кивком указывают ей на заднее сиденье и - бывает же в жизни счастье! - вытаскивают пачку долларов. Отсчитав четыре бумажки, суют в руку. Я не успел даже посмотреть, какого достоинства. Но не обманули. Дали сотенками. Перевожу дух. И тут - табун, цунами. Меня просто сбивают с ног.

   Бегство от милиции

   Я кручусь в водовороте бегущих проституток. Чего? Куда? Опять "субботник"? "Хуже, - кричат мне девчонки, - автобус!!"

   Останавливаюсь - какой, к черту, автобус? "Вон, указывает Эля на пару фар, плывущих вниз по Тверской от Пушкинской площади, муниципалы едут".

   Теперь я знаю: проститутки слышат звук ключа, вставляемого в замок зажигания, когда страшный автобус еще стоит у отделения милиции.

   Автобус тихо катит по Тверской, а на станциях метро вдоль трассы давка, чистой воды сумасшествие. Огромное количество девчонок пролетает сквозь турникеты, лавиной спускаются по эскалатору, запрыгивают в первые попавшиеся вагоны.

   "Если поймают и посадят в автобус - все! - рассказывает Эля, медленно провожая взглядом "воронок". - Привезут в отделение, а там протокол. За то, что якобы распивала спиртные напитки, или хулиганила, или материлась, или торговала в неположенном месте - неважно. Потом в "обезьянник", за решетку".

   Автобус с "муниципалами" останавливается перед светофором. Лениво выйдя на пятачок перед "Интуристом", стражи порядка через пару минут замечают фотокора "Комсомолки" Толю с фотоаппаратурой, который увлеченно снимает виднеющийся Кремль. Переглянувшись, ребята в синих бушлатах молча лезут обратно в автобус. Больше он сегодня не приедет.

   - Видать, кто-то из наших стуканул в отделение, что вы здесь работаете, - усмехнулась Эля. - Я такого не помню, чтобы они уезжали ни с чем. Фантастика!

   Она вдруг хохочет:

   - Слушайте, а может, пойдете к нам на полставки? 50 баксов за вечер. Просто стойте со своими "корочками", и все. Во крыша!

   Спроса нет

   После десяти вечера - самый разгар работы. Машины - в очередь. К каждой подходят для смотрин не меньше 20-30 девчонок. Многие - в коротких юбках, в чулочках, в легких блузках. Покажутся - и обратно в сутенерскую машину, греться. При виде такого зрелища жалость прошибает, как насморк. Но, как говорится, каждому - свое.

   В половине одиннадцатого почти всех девчонок сдал, осталась только Катя. Черноволосая, фигурка что надо, но вот незадача - недавно зуб выбили. И в очень заметном месте. За что? Потребовали сделать лесбис. Она сдуру отказалась. Результат - полное отстутствие спроса.

   Уже ближе к полуночи подъезжает "вольво". В салоне - трое мужиков. По виду грузины. "Остаток? - лыбится один. - Пусть подойдет поближе". Катя подходит. Я уже в который раз за сегодняшний вечер тихо прошу: "Молчи. Не раскрывай рот. Чтоб не видели".

   Подойдя к машине, она вдруг поворачивается и говорит: "Не поеду. Там "вор в законе". Не понравлюсь - не знаю, что будет..."

   Я опять начинаю что-то про "красный флаг", но вижу - меня слушают без интереса. То есть совсем без интереса. В "законе" или нет - не знаю. Но ребята серьезные. И навеселе.

   Тот, что спереди, поворачивает голову: "Ты давно?" Что давно?" - переспрашиваю я. "Блядей сдаешь?" "В общем-то, нет", - пытаюсь наладить разговор. "Еще раз увижу - беда будет. У тебя". И отвернулся. Пот, если честно, прошиб.

   (Эля рассказывала, что нередко пьяные "крутые" хватают за волосы сутенерш или сутенеров - все равно кого - и волокут за машиной. "Говорят: мы - хуже сук, потому что на п... наживаемся, - добавляет Эля, - а жить на что? ")

   Клиент уезжает. Катька стоит, грустная и замерзшая. Я тоже окоченел. А после последнего контакта - и загрустил. Поэтому, наплевав на работу, мы втроем, вместе с Толиком, идем в итальянский кабак. И там отогреваемся водкой.

   "Я наверняка домой скоро уеду, в Донецк, - говорит Катька. - Пока остальные зубы не выбили. Как потом замуж выходить?"

   Мы поздравляем ее с этим решением и поднимаем тост за будущую коронку.

   А на душе тошно.

   Люди, что вы с собой делаете?



Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru