Давайте выпьем
Ростовская мебель
 

РОГУЛЬКА
   Утром над нашим пароходом стали кружиться самолеты противника.
   Первые шесть бомб упали в воду. Седьмая бомба попала в корму. И наш пароход загорелся.
   И тогда все пассажиры стали кидаться в воду.
   Не помню, на что я рассчитывал, когда бросился за борт, не умея плавать. Но я тоже бросился в воду. И сразу погрузился на дно.
   Не знаю, какие там бывают у вас химические или физические законы, но только при полном неумении плавать я выплыл наружу.
   Выплыл наружу и сразу же ухватился рукой за какую-то рогульку, которая торчала из-под воды.
   Держусь за эту рогульку и уже не выпускаю ее из рук. Благословляю небо, что остался в живых и что в море понатыканы такие рогульки для указания мели итак далее.
   Вот держусь за эту рогульку и вдруг вижу - кто-то еще подплывает ко мне. Вижу - какой то штатский вроде меня. Прилично одетый - в пиджаке песочного цвета и в длинных брюках.
   Я показал ему на рогульку. И он тоже ухватился за нее.
   И вот мы держимся за эту рогульку. И молчим. Потому что говорить не о чем.
   Впрочем, я его спросил - где он служит, но он ничего не ответил. Он только выплюнул воду изо рта и пожал плечами. И тогда я понял всю нетактичность моего вопроса, заданного в воде.
   И хотя меня интересовало знать - с учреждением ли он плыл на пароходе, как я, или один, - тем не менее я не спросил его об этом.
   Но вот держимся мы за эту рогульку и молчим. Час молчим. Три часа ничего не говорим. Наконец мой собеседник произносит:
   - Катер идет...
   Действительно, видим: идет спасательный катер и подбирает людей, которые еще держатся на воде.
   Стали мы с моим собеседником кричать, махать руками, чтоб с катера пас заметили. Но нас почему-то не замечают. Не подплывают к нам.
   Тогда я скинул с себя пиджак и рубашку и стал махать этой рубашкой: дескать, вот мы тут, сюда, будьте любезны, подъезжайте.
   Но катер не подъезжает.
   Из последних сил я машу рубашкой: дескать, войдите в положение, погибаем, спасите наши души.
   Наконец с катера кто-то высовывается и кричит нам в рупор:
   - Эй вы, трамтарарам, за что, обалдели, держитесь - за мину!
   Мой собеседник как услышал эти слова, так сразу шарахнулся в сторону. И, гляжу, поплыл к катеру...
   Инстинктивно я тоже выпустил из рук рогульку. Но как только выпустил, так сразу же с головой погрузился в воду.
   Снова ухватился за рогульку и уже не выпускаю ее из рук.
   С катера в рупор кричат мне:
   - Эй ты, трамтарарам, не трогай, трамтарарам, мину!
   - Братцы, - кричу, - без мины я как без рук! Потону же сразу! Войдите с положение! Плывите сюда, будьте так великодушны!
   В рупор кричат:
   - Не можем подплыть, дура-голова, - подорвемся на мине. Плыви, трамтарарам, сюда. Или мы уйдем сию минуту.
   Думаю: "Хорошенькое дело - плыть при полном неумении плавать". И сам держусь за рогульку так, что даже при желании меня не оторвать.
   Кричу:
   - Братцы, моряки! Уважаемые флотские товарищи! Придумайте что-нибудь для спасения ценной человеческой жизни!
   Тут кто-то из команды кидает мне канат. При этом в рупор и без рупора кричат:
   - Не вертись, чтоб ты сдох, взорвется мина!
   Думаю: "Сами нервируют криками. Лучше бы, думаю, я не знал, что это мина, я бы вел себя ровней. А тут, конечно, дергаюсь - боюсь. И мины боюсь и без мины еще того больше боюсь".
   Наконец ухватился за канат, Осторожно обвязал себя за пояс.
   Кричу:
   - Тяните, ну вас к черту... Орут, орут, прямо надоело...
   Стали они меня тянуть. Вижу, канат не помогает. Вижу - вместе с канатом, вопреки своему желанию, опускаюсь на дно.
   Уже ручками достаю морское дно. Вдруг чувствую - тянут кверху, поднимают.
   Вытянули на поверхность. Ругают - сил нет. Уже без рупора кричат:
   - С одного тебя такая длинная канитель, чтоб ты сдох... Хватаешься за мину во время войны... Вдобавок не можешь плыть... Лучше бы ты взорвался на этой мине - обезвредил бы ее и себя...
   Конечно, молчу. Ничего им не отвечаю. Поскольку - что можно ответить людям, которые меня спасли. Тем более сам чувствую свою недоразвитость в вопросах войны, недопонимание техники, неумение отличить простую рогульку от бог знает чего.
   Вытащили они меня на борт. Лежу. Обступили.
   Вижу - и собеседник мой тут. И тоже меня отчитывает, бранит - зачем, дескать, я указал ему схватиться за мину. Дескать, это морское хулиганство с моей стороны. Дескать, за это надо посылать на подводные работы от трех до пяти лет. Собеседнику я тоже ничего не ответил, поскольку у меня испортилось настроение, когда я вдруг обнаружил, что нет со мной рубашки. Пиджак тут, при мне, а рубашки нету.
   Хотел попросить капитана - сделать круг на ихнем катере, чтоб осмотреться, где моя рубашка, нет ли ее на воде. Но, увидев суровое лицо капитана, не решился его об этом просить.
   Скорей всего рубашку я на мине оставил. Если это так, то, конечно, пропала моя рубашка.
   После спасения я дал себе торжественное обещание изучить военное дело.
   Отставать от других в этих вопросах не полагается.
   1943


Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru