Давайте выпьем
Ростовская мебель
 

МЕДИК
   Нынче, граждане, в народных судах все больше медиков судят. Один, видите ли, операцию погаными руками произвел, другой - с носа очки обронил в кишки и найти но может, третий - ланцет потерял во внутренностях или же не то отрезал, чего следует, какой-нибудь неопытной дамочке.
   Все это не по-европейски. Все это круглое невежество. И судить таких врачей надо.
   Но вот, за что, товарищи, судить будут медика Егорыча? Конечно, высшего образования у него нету. Но и вины особой нету.
   А заболел тут один мужичок. Фамилия - Рябов, профессия - ломовой извозчик. Лет от роду - тридцать семь. Беспартийный.
   Мужик хороший - слов нету. Хотя и беспартийный, но в союзе состоит и ставку по третьему разряду получает.
   Ну, заболел. Слег. Подумаешь, беда какая. Пухнет, видите ли, у него живот и дышать трудно. Ну, потерпи! Ну, бутылку с горячей водой приложи к брюху - так нет. Испугался очень. Задрожал. И велит бабе своей, не жалеючи никаких денег, пригласить наилучшего знаменитого врача. А баба что? Баба всплакнула насчет денег, но спорить с больным не стала. Пригласила врача.
   Является этакий долговязый медик с высшим образованием. Фамилия Воробейчик. Беспартийный.
   Ну, осмотрел он живот. Пощупал чего следует и говорит:
   - Ерунда, говорит. Зря, говорит, знаменитых врачей понапрасну беспокоите. Маленько объелся мужик через меру. Пущай, говорит, клистир ставит и курей кушает.
   Сказал и ушел. Счастливо оставаться.
   А мужик загрустил.
   "Эх, - думает, - так его за ногу! Какие дамские рецепты ставит. Отец, думает, мой не знал легкие средства, и я знать не желаю. А курей пущай кушает международная буржуазия".
   И вот погрустил мужик до вечера. А вечером велит бабе своей, не желая никаких денег, пригласить знаменитого Егорыча с Малой Охты.
   Баба, конечно, взгрустнула насчет денег, но спорить с больным не стала - поехала. Приглашает.
   Тот, конечно, покобенился.
   - Чего, - говорит, - я после знаменитых медиков туда и обратно ездить буду? Я человек без высшего образования, писать знаю плохо. Чего мне взад-вперед ездить?
   Ну, покобенился, выговорил себе всякие льготы: сколько хлебом и сколько деньгами - и поехал.
   Приехал. Здравствуйте.
   Щупать руками желудок не стал.
   - Наружный, - говорит, - желудок тут ни при чем. Все, говорит, дело во внутреннем. А внутренний щупай - болезнь от того не ослабнет. Только разбередить можно.
   Расспросил он только, что первый медик прописал и какие рецепты поставил, горько про себя усмехнулся и велит больному писать записку - дескать, я здоров, и папаша покойный здоров, во имя отца и святого духа.
   И эту записку велит проглотить.
   Выслушал мужик, намотал на ус.
   "Ох, - думает, - так его за ногу! Ученье свет - поученье тьма. Говорило государство: учись - не учился. А как бы пригодилась теперь наука".
   Покачал мужик бороденкой и говорит через зубы:
   - Нету, говорит, не могу писать. Не обучен. Знаю только фамилие подписывать. Может, хватит.
   - Нету, - отвечает Егорыч, нахмурившись и теребя усишки. - Нету. Одно фамилие не хватит. Фамилие, говорит, подписывать от грыжи хорошо, а от внутренней полная записка нужна.
   - Чего же, - спрашивает мужик, - делать? Может, вы за меня напишете, потрудитесь?
   - Я бы, - говорит Егорыч, - написал, да, говорит, очки на рояли забыл. Пущай кто-нибудь из родных и знакомых пишет.
   Ладно. Позвали дворника Апдрона.
   А дворник даром что беспартийный, а спец: писать и подписывать может.
   Пришел Андрон. Выговорил себе цену, попросил карандаш, сам сбегал за бумагой и стал писать.
   Час или два писал, вспотел, но написал:
   "Я здоров, и папаша покойный здоров, во имя отца и святого духа.
   Дворник дома N 6.
   Андрон".
   Написал. Подал мужику. Мужик глотал, глотал - проглотил.
   А Егорыч тем временем попрощался со всеми любезно и отбыл, заявив, что за исход он не ручается - не сам больной писал.
   А мужик повеселел, покушал даже, но к ночи все-таки помер.
   А перед смертью рвало его сильно, и в животе резало.
   Ну, помер - рой землю, покупай гроб, - так нет. Пожалела баба денег пошла в союз жаловаться: дескать, нельзя ли с Егорыча деньги вернуть.
   Денег с Егорыча не вернули - не таковский, но дело всплыло.
   Разрезали мужика. И бумажку нашли. Развернули, прочитали, ахнули:
дескать, подпись не та, дескать, подпись Андронова - и дело в суд. И суду доложили: подпись не та, бумажка обойная и размером для желудка велика - разбирайтесь!
   А Егорыч заявил на следствии: "Я, братцы, ни при чем, не я писал, не я глотал и не я бумажку доставал. А что дворник Андрон подпись свою поставил, а не больного - недосмотрел я. Судите меня за недосмотр".
   А Андрон доложил: "Я, говорит, два часа писал и запарился. И, запарившись, свою фамилию написал. Я, говорит, и есть убийца. Прошу снисхождения".
   Теперь Егорыча с Андроном судить будут. Неужели же засудят?
   1926


Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru