Давайте выпьем
 

ИВАН-ДУРАК или ПОСЛЕДНИЙ ИЗ КГБ
1

В свои неполные 16 лет этрусская княжна Василиса Прекрасная была похищена из родительского дома атлантообразным циклопом без имени, роду и племени и унесена за тридевять земель на Канальские острова, что прикрывали в те времена путь к Атлантиде. Циклоп с вожделением разорвал на пленнице джинсовый сарафан, швырнул ее на золотую кровать с пуховой периной и приступил к делу.

   Запомним: Земля тогда была помельче, Атлантического океана еще не было, Понт Эвксинский напоминал большую гоголевскую лужу, а Босфорско -Дарданельская канава соединяла эту лужу со Средиземным ставком.

   Но сперва покончим с циклопом.

  

  

2

Циклоп оказался побочным продуктом какой-то очередной вонючей АЭС, хотя работал под натурального атланта: носил фетровую шляпу с павлиньим пером, сморкался в носовой платок и говорил на разных языках. Не сразу распознали его псевдоатлантическую суть - атланты таких техногенных двойников отлавливают и используют в качестве дефицитной добавки к ракетному топливу.

   Поначалу, как и подобает солидному жениху, техноген выказывал самые серьезные намерения: засылал в Этруссию сватов, обещал княжне небо в алмазах и райскую жизнь у молочных рек с кисельными берегами где-то на Кольцах Урана, но так и не добился взаимности. Получив вместо рушников гарбуз, циклоп озверел и показал себя во всей красе - ради своей похоти разорил пол-царства-государства, пожег три княжества и угробил уйму народу. Поставил ультиматум ребром: пока не приведут княжну, подавай ему каждую ночь в постель нецеловану красну девицу.

   Смешного мало...

   Подавали...

   А что было делать - ни меч-кладенец не брал одноглазого, ни пуля-дура, ни штык-молодец. Вообще, нашествия техногенных циклопов, драконов и гигантских слизистых чудищ-юдищ из нашего светлого будущего были в те времена обычным делом - ползет такое жирное, безголовое, и жрет чернозем с глиной, оставляя за собой глубокий пустой овраг; ну и жизнь человеческая недорого стоила: за один фунт изюму наемные соловьи разбойники могли насмерть убить, а за понюх табаку - на всю жизнь покалечить.

   Такие цены.

   Циклоп оказался диким, глупым, толстокожим, необразованным и, вдобавок к букету, неспособным на ЭТО дело... Велит девице раздеться и всю ночь напролет таращит на нее единственный глаз, пускает слюни, возится да елозит, а что дальше делать - не знает. А может и знает, но не может. Куда ему, техногенному! Спасибо, хоть отпускает живьем домой. А дома - никто замуж не берет, и пальцами показывают. Девицы поначалу хихикают, а потом в слезы:

   - Невинные мы, непорченные, непорочные!

   Но поздно: сопливые отроки уже вымазали ворота дегтем, а пуще всех старается богатыренок Ивашка-дурашка - несется, сломя голову, во главе малолетней оравы с ведром и квачем, как с флагом.

   Хоть бы за дело, а то обидно, и срам один. И никому ничего не докажешь, циклоп справок не дает. А Ивашке-дурашке девицы обещали отрезать оный отросток, когда подрастет.

   Смешного мало...

   Ничего смешного тут нет...

   Не знали этрусские богатыри, как отделаться от этой напасти. Послали в Атлантиду гонца-скорохода жаловаться на произвол: "снизойдите, заберите супостата на топливо"; но гонец где-то по дороге запил и сгинул. Послали второго - запросил в Царь-Граде политического убежища. Третий, олимпийский чемпион в марафоне, был почти у цели, даже наблюдал в бинокль атлантские Воздушные Замки и одноглазых атлантов, держащих небо...

   Но приплыла из гольфстримского пролива бутылка из-под шампанского, а в ней записка:

"Тону иду ко дну сообщите в КГБ"

И все...

   А что именно сообщить в Кагэбэ? Давненько что-то к ним в Этруссию никто из племени Кагэбэ не наведывался...

   Надеялись современники Василисы, что младая княжна сама сообразит что к чему... Намекали даже:

   - Чего тебе стоит, а?

   Но та - ни в какую!

   - Девичья честь, - говорит, - дороже!

   "Ишь ты, какая! - молча сокрушались богатыри. - Небось не убудет, если заради спасения этрусской нации даст разок одноглазому."

   Хотели, значит, сразу убить двух зайцев: и девичьей честью, как щитом, оборониться, и собственное алиби в глазах потомков соблюсти.

   - Хрен с ней - сколько той чести? Отправьте меня! - вызывалась Дунька Шалая Дура. - Уж я циклопа вокруг пальца обведу, уж я ему это дело оторву, уж я нацию спасу!

   - Уж, - отвечали богатыри. - Не, ты не годишься. Тут нужна непорочная Жанна д'Арк.

   Обижалась Дунька-шалая: мол, это еще с гинекологом глянуть надо, какая-такая княжна непорочная; и никто не ведал, что первой тайной девичьей любовью влюбилась Василиса Прекрасная в Ивана-дурака. То ЭТАК глянет в глаза при встрече (у ней глаза синие-синие, и у него тоже), то случайно к руке прикоснется... Однажды так осмелела, что бицепс пощупала:

   - Ух ты, какой!

   Хотелось ей любви и защиты, да не созрел еще Ванька для этого дела - для настоящей любви, то есть. О чем-то, конечно, он смутно догадывался, что-то предчувствовал; мимоходом нескольких девок успел попортить - да все не то; зато к Василисе питал нежное уважение за ее беззащитность и строгость нрава - за то, что семечки не лузгает где ни попадя, подол в насмешку, как Дунька-шалая не задирает, к циклопу на поругание не идет. Ему присесть бы на пеньке, разобраться в себе да заманить княжну на сеновал (она бы сама пошла), да ласково привести в исполнение (чему быть, того не миновать, - тут и сказке конец), да где ему, дураку, в его-то годы, разбираться в темных лабиринтах психоанализа. Чужая душа - потемки, а своя - ночь беспросветная.

   Все от княжны отвернулись, некому стало ее защитить. Ее отец, светлейший князь Василий Ардалионович Рюрикс (из латышских стрелков-варягов) погиб в битве с драконом Реактором Четвертым; а матушка княгиня Розалинда Силантьевна Хазарская (из тех, "неразумных хазаров"), скончалась от тоски по мужу и от радиационных последствий этой же битвы, когда Василисе едва исполнилось пять лет. Так что этрусские богатыри втихаря порадовались такому исходу - похищение Василисы Васильевны произошло не без их молчаливого попустительства (можно так промолчать, что яснее слов будет) - и, засучив рукава, в который раз принялись за восстановление порушенного народного хозяйства.

   Откуда им было знать, что обнаженные красоты Василисы Прекрасной так прельстили видавшего виды техногена, что тот совсем оплошал, потерял голову вместе с фетровой шляпой и под утро уснул у нее на груди, закрыв единственный, никогда не закрывавшийся глаз и позабыв в кармане камзола лазерное зеркальце в титановой оправе. Василиса лежала под ним ни жива, ни мертва. Из сопла циклопа выдувались искры, от храпа содрогался Воздушный Замок, храп был слышен в самой Атлантиде. Ощущение такое, будто угодила под паровоз, но главная девичья драгоценность оставалась при ней в полной целости и сохранности, а рыдать по разорванному пакистанскому сарафану не было никакого времени. Василиса выдралась из-под зловонного чудовища, овладела его могущественным оружием, едва дождалась восхода солнца и первым же солнечным зайчиком сожгла циклопа к чертовой матери вместе с периной и золотой кроватью.

   Осталась от кровати застывшая золотая лужа, а от циклопа: фетровая шляпа, волшебное зеркальце и сожженное, но не сгоревшее "Дело о Четвертом Реакторе" в архивах племени Кагэбэ на Лубянке - дела Кагэбэ не горят, как известно.

  

  

3

Откроем "Дело"...

   Прав, безусловно прав старший оперуполномоченный Кагэбэ Всеволод Чердаков в том, что именно в память о подвиге Василисы Васильевны Рюрикс (она же Прекрасная, она же премудрая) древние египтяне установили в Нубийской пустыне нержавеющую стелу из химически чистого железа, а древние римляне переиначили Василису в Европу, а техногенного циклопа - в божественного аписа. Эллинская легенда о похищении Елены Прекрасной - из той же оперы.

   Бесконечно прав старший опер Всеволод Чердаков - в основе всех позднейших сюжетов о любовных хищениях с международными осложнениями лежит история этрусской Василисы Прекрасной ("этрусски", по теории Чердакова, разговорное сокращение от "это русские").

   Прав кагэбист, создавший свою лингвистическую теорию не в тиши мягкого кабинета, а в полевых условиях пространственно-временной дыры от провалившегося в века Саркофага. Кстати, Киеву опять повезло: в результате знаменитого Карпатского землетрясения 199... года, Четвертый Реактор заодно с Саркофагом хитроумно рванули на волю сквозь земной разлом в обратном направлении пространства-времени, прободав сквозную дыру аж до самых шумеров. Ищи-свищи! А из той дыры, как из рваной торбы, в Этруссию посыпались оборванцы-богатыри всех времен и народов на любой причудливый женский вкус.

   Прав, прав Всеволод Чердаков! Таких бы спецов нам побольше - горя бы не знали.

   Закроем "Дело".

  

  

4

Что происходило в дальнейшем на родине Василисы Васильевны - тоже доподлинно известно.

   Кое-как отстроившись с братской помощью племени Кагэбэ через пять лет за четыре года, узнали богатыри от проезжих гишпанских купцов-близнецов, перегонявших велосипеды в Армению, о погибели супостата и о воцарении Василисы Прекрасной над Канальскими островами.

   Сказывали купцы-близнецы, слезая с верблюдов и развязывая кушаки:

   - Обижена ваша Василиса Васильевна на весь белый свет. Даров не принимает, дипломатических сношений ни с кем не устанавливает, зато по дешевке поставляет в Атлантиду девиц легкого поведения, сбивая цены на мировом рынке.

   И еще сказывали купцы-близнецы, не закусывая после первой чарки:

   - Двинулась ваша Василиса Васильевна на сексуальной почве почище того циклопа. Наложила на Гишпанию непристойную дань - подавай ей каждую ночь нового жениха в раскладную койку. Не любит, вишь, в золотых кроватях разнеживаться. "И чтоб был, - кричит, - как огурчик!" Губа не дура! А с первым лучом солнца, коль не угодил жених, того служанки-амазонки - со скалы да в море с камнем на шее. Никто еще не угодил, сказывают.

   - Урезоньте ее! - слезно просят гишпанские купцы-близнецы братья Изюм и Шолом Фордмазоны, закусывая после второй чарки кошерным бройлерным куренком. - Это ж поголовное выбивание гишпанского семенного фонда! На вас одна надежда!

   Почесали богатыри в затылках. Вспомнили, как обидели сироту... Вот и комплексует она.

   - Нехорошо получается, - задумался Иван-дурак, вымахавший к тому времени в первостатейного племенного быка-производителя - лишь железного кольца в ноздрю не хватает. - Не пассаран получается.

   А братья Изюм и Шолом развязали языки и сказывают после третьей чарки, закусывая хлебом-солью и шматом сала:

   - Слух идет по Древневековью: запаслись атланты достаточным топливом и навострили лыжи на свои Кольца Урана. Надоело атлантам чужое небо держать, надоело торчать затычкой в чужой озоновой дыре. "С озоном у вас, - говорят, - порядок. С временем у вас, - говорят, - непорядок. Временная дыра у вас". Время наше им, вишь, не нравится. Бросают нас на произвол судьбы, черт с вами, вот вам дорога к непочатому континенту.

   - Налей, Дунька, фармазонам на коня... На верблюда, то-бишь, - велит Иван-дурак. - Авось чего еще вспомнят.

   Выпили купцы на верблюда, похлопали Дуньку-шалую пониже спины:

   - Хороша Дуняша, жаль, что не наша! - и сказывают Ивану на ухо:

   - Пойди туда (не слышно "куда"), зайди к тому (не слышно "к кому"), скажи, что после исходов атлантов разверзнется новый океан, и случится потоп не хуже библейского. Там знают, что делать. На, закури "Кэмел".

  

  

5

Закурил Иван заморское зелье, призадумался.

   Поздно понял Иван свою ошибку: промашка вышла, не ему досталась Василиса Прекрасная... Больно стало Ивану, загрустил Иван; а гишпанские верблюды напились днепровской воды, отбились от Полкана и Шарика, ушел караван к горе Арарат, где братья Фордмазоны угодили в плен к янычарам, пришлись ко двору, возвысились до тайных советников Осман-паши, сказывали ему сказки, жили припеваючи и положили начало двум многочисленным племенам: известным затурканным евреям - родоначальник Изюм, и знаменитым франкмасонам, от которых все беды в мире - отец-основатель Шолом.

   Тем временем взглянули богатыри свежим взглядом на свои шлакоблочные хоромы-хрущебы Второго татаро-монгольского домостроительного комбината "Имени шахтера Мамая", на терема, покрытые картонным шифером, на мазанки под гнилой соломкой... Заскучали богатыри. Стало им себя жаль.

   Чувствуют, чего-то им не хватает в этой жизни, а чего - не понятно.

   - Слышь, атланты уходят... - говорит Емельян, который однажды говорящую щуку из колодца времени вытащил, а потом на радостях спьяну на печи по Этруссии ездил.

   - Слышу, не глухой, - отвечает Демьян, который ту волшебную щуку в уху запустил и богатырей той ухой так угощал, что все потравились.

   - Кому ж, интересно, достанется атлантическое наследство?

   - Василиске нашей, Прекрасной, кому ж еще? - бередит богатырям душу боцман Себастьян, известный авантюрист, сбежавший из экспедиции Христофора Колумба и затаивший зуб на самого адмирала. - У нее ж волшебное зеркальце - забыли? Это ж тебе не автомат Калашникова!

   Вот чего не хватает богатырям - лазерного зеркальца в титановой оправе.

   - С таким оружьем - да на ведмедя! - размечтался Роман (генетический корень будущей царской династии).

   - С таким оружьем - да на циклопа! - витает в облаках Ульян (находка для Института марксизма-ленинизма - пращур семьи Ульяновых).

   - С таким оружьем - да на атланта! - строит воздушные замки Ян (Яшкина фамилия вообще была дьявольской, произносилась с оглядкой и сплевывалась через левое плечо: Бронштейн!) А красные девицы тыквенные семечки лузгают и над ними смеются:

   - Тю, дурни! Развоевались!

   - Раздел Атлантиды - это им не щук потрошить и не Дуньку делить!

   Иван же дурак притушил окурок и молвил так:

   - Делать нечего, придется нам, братья, спасать гишпанский семенной фонд. Надобно построить морскую флотилию, отправиться на Канальские острова, бухнуться головой в ножки матушке Василисе Васильевне, признаться ей во всенародной любви и умолить ее вернуться в Этруссию...

   Прикинули богатыри: а что, умно! Фонд - фондом, не в гишпанском семенном фонде дело... Иван не совсем дурак - родимые морские царицы с волшебными зеркальцами на дорогах не валяются...

   - Ну, решили? - торопит Иван.

   - Не нукай, не запрягал. А кто будет головой об пол в ножки бухаться?

   Боязно богатырям. Подумать надо.

   А вдруг, не дай Боже, глянет на них Василиса Васильевна и вспомнит, как пять лет назад всем народом подбивали ее отдаться одноглазому?.. А помнит ведь, не забыла... Страшно подумать! Как сверкнет синими-синими очами, как вытащит из шикарной своей запазухи волшебное зеркальце...

   - Головой об пол бухаться - это я на себя беру, отвечает Иван-дурак. - Будет вам половой акт.

   Понятно богатырям: у Ивана-дурака свой дурацкий интерес. Не нужно Ивану волшебное зеркальце, а нужен Ивану половой акт. Охота Ивану-дураку отведать настоящей любви с Василисой Прекрасной в Воздушном Замке на походной койке.

   - Да перед Ванькой ни одна баба не устоит, любая даст - хоть Дунька-шалая, хоть царица морская! - убеждает богатырей Христофоров боцман. - Скажем ей: гляди, чем плох? Во, вымахал! Хоть в зубы гляди, хоть куда... Возьми, не бойся, пощупай. Попробуй на вкус, на цвет. Испытай! Если Ванька не подойдет - другие найдутся. Выбирай мужа-регента при царской своей особе, володей нами! А не то - не глянем, что царица морская, а всей командой устроим тебе всенародную любовь. Тоже мне, гишпанская королева! Гляди, все как на подбор: Баян-стихоплет, Емельян-балбес, Кирсан-истукан, Колян-жлоб, Лукодьян-вахлак, Прохан-придурок, Роман-буян, Саливан-бревно, Ульян-жиган, Харлам-кулак, Яшка Бронштейн - тьфу, тьфу, тьфу - и множество других женихов, яко грязи. Всех со скалы не перебросаешь, кого-нибудь да оставишь на развод, новых богатырей народим.

   Себастьян-боцман - известный хам. Ему легко говорить - народим. Боцман не жених, а пропойца.

   - А коль на развод не оставит?

   - Тогда подадим в Кагэбэ заявку на быков-производителей из Рязанского военно-политического училища, - отвечает Иван-дурак.

   - А где флот возьмем, если строить лень?

   - Я вам достану.

   У Ивана-дурака на все есть ответ.

   Ладно, в могиле прохладно. Любовь любовью, а надо бы Ивана женить, чтоб девок поменьше портил, да заодно сообщить в Кагэбэ: библейский потоп на носу, там знают что делать. Пусть спасают Этруссию от наводнения.

   Сочинили челобитное заявление: "Нижайше просим воспомоществовать нашей скудности...", снарядили Ивана победнее - телогрейка, лапти, сума переметная; ушел Иван-дурак в дыру времени: туда - не знает куда, за тем не знает за чем.

   Взялся - ходи. Как в шахматах.

   Быстро сказка сказывается...

  

  

6

Ушел, значит, Иван-дурак в столицу нашей родины Москву и сгинул. Нету его месяц, второй...

   Загрустили красны девицы по Ивану, вспоминают ненаглядного. Всем Ванятка хорош - на спор лбом расшибет дубовый стол, добрый конь под ним прогибается, а более ведра горилки Иван не пьет, во всем меру знает, да не в постели - в постели он словно буйный тур, нет ему равных в Этруссии: бьет копытом, бодает рогом, куда там Зевесову апису! Приговор свой девицы помнят, да кто ж возьмет такой грех на душу?..

   (Было дело: наточили вострый ножик, подослали ему Дуньку Дуру Шалую; вернулась Дунька по утру чуть жива, упала на пороге, ножик обронила, проспала весь день до вечера, а проснувшись, сказала, дрожа в коленках: "Красота, - сказала Дунька, - спасет мир. Не могу таку красоту по живому резать".)

   Нет Ивана. Третий месяц пьют богатыри горькую, третью Луну пропивают. Луна заглядывает в колодец времени - ау, Иван! Не видно Ивана. Всю горькую из цистерны выпили, что в прошлую навигацию им из Кагэбэ доставили. Зима на носу, белы мухи кружляют, а тут девки младые взяли за моду из дому тикать.

   Одна удрала, вторая...

   - Куды?!

   Отвечают Глаша-холера и Даша-фанера:

   - На кудыкину гору рвать помидору. К матушке Василисе Васильевне Рюрикс на Канальские острова в услужанки-амазонки. Имеем приглашение, да-с! Она и приголубит, и замуж за атланта выдаст с неслабым приданным. От вас дождешься!.. Не хотим в этой временной даре прозябать. Хотим носить французские бюстгальтеры, видеть небо в алмазах, купаться в молочных реках, пить шампанское "Мадам Помпадур" и закусывать кисельными берегами.

   - Дуры-от! Амазонки-лесбиянки! Киселя вам лаптем хлебать не перехлебать, в французских бюстгальтерах воду носить не переносить!

   - От таких слышим! Прощайте! А Ивану-дураку, кобелю, передайте: все одно ему это дело отрежем!

   - От, дешевки!

   - Жмоты!

   Последнее слово всегда за ними.

   Пятая удрала, шестая - Танька-пустая и Сонька-толстая.

   Совсем обеспокоились богатыри. Кричат в колодец времени:

   - Эй, Иван! Чтой-то стало холодать! Поспешить надобно! Давай флотилию, слышь?

   А из колодца шепелявое эхо:

   - Шиш-шиш-шиш-шиш-шиш-шиш-шиш-шиш-шиш-шиш-шиш...

   Видать, долго дело делается... Родить можно! Богатырям хуже нет, чем ждать, рожать и догонять. Богатырям уже невтерпеж.

   Весна пришла, лютики-цветочки, самое время для половых актов и атлантических походов. Девиц на цепи держат, чтоб не бегали. Куда там! По утру просыпаются - десятая удрала, одиннадцатая - Роза-заноза и Муза-стервоза. Кричат богатыри в колодец времени (большой такой колодец, квадратный, из него разрушенный саркофаг до сих пор торчит):

   - Чаво так долго, Иван?

   А эхо им отвечает:

   - Путч у нас здесь, распад империи, переворот говна в природе. Пришла на Лубянку какая-то хунта, ревизует оперативные планы, сворачивает стратегические программы - ужас что! "Баобабы! - кричит, - бабоебы! Комитет Государственных Безработных!" Слова-то какие знает!.. И уходят андроповские еще кадры в отставку, двух слов связать не могут, окромя: "Што делаеца, што делаеца!.." Жгут архивы, пепел летит, в Москве из-за пепла затмение солнца. Но ваше дело правое! Скажите "спасибо" оперу Чердакову - уходя в отставку, хватило ему последних сил подписать челобитную и дать той бумаге ход. Так что хунту пока обошли на повороте, крутанули колесо истории по спирали в нашу пользу. Погодьте малость еще.

   - А кто это говорит?

   - Много знать будете. Лучше запишите в "Повесть Временных Лет" - жил, мол, в вашем светлом будущем добрый человек Всеволод Иванович Чердаков, куратор ваш, Миклухо-Маклай, который вам к 7-му Ноября цистерну спирта пожаловал. Мух не обижал, в подвалах Энкавэдэ никого не расстреливал, а расставлял слова на бумаге, искал общие корни: Этруссия, Пруссия, Руссия, Грузия... и делал из тех корней далеко идущие фальси... квалификации. Выражаем ему в веках свою благодарность.

   Поковыряли богатыри в носах. Эху легко говорить - "погодьте малость еще". А тут пятнадцатая удрала, шестнадцатая - Лида-обида и Люба-либидо. А Файка-наводчица и Нинка-уборщица ждут не дождутся вызова от матушки Василисы Васильевны - как только, так сразу! Беспокоятся богатыри - это ж прямое нарушение демографического равновесия! Вроде, как у гишпанцев, но наоборот - у тех семенной фонд сеять некому, а у нас - не во что!

  

  

7

Как вдруг в одну безлунную ночь поднимается из колодца времени башенный кран и некий незнакомец в десантном костюме "листопад" с новеньким орденом "Дружба народов" передает этрусским богатырям в качестве безвозмездного дара в порядке помощи слаборазвитым странам три подержанных парохода Днепровской речной флотилии - "Новиков-Прибой", "Всеволод Вишневский" и "Александр Корнейчук", а впридачу бездонный рюкзак "адидас" с бутылочным жигулевским пивом.

   - На, похмелись пока.

   Принюхались богатыри - этрусским духом пахнет...

   Пригляделись...

   - Иван? Дурак!

   - На себя не похож! - голосит Дунька-шалая.

   И заводит Иван-дурак чужими словами да не свои речи:

   - Канальские острова - это вам не Крыжополь, Атлантида - не Мотовиловка, непочатый мериканский континент - не кукурузный початок. Есть стратегический план... Ходи, Дунь, отсель стелить постель, не твоего ума это дело... План, говорю, такой: прорваться с боем на Канальские острова, напомнить Василисе Васильевне об ее коренном этрусском происхождении и подписать договор о дружбе и сотрудничестве на вечные времена с последующим продлением. Одним таковым государственным актом сразу решаем кучу проблем, а именно: создаем военно-морскую геополитическую ось "Этруссия - Эсэсэсэр - Атлантида", устанавливаем контроль над проливами, а в перспективе над Суэцким и Панамским каналами, и, вообще, двигаем этрусскую экспансию на Запад, в культурные страны - Рим там, Франция, вид на Мадрид, - а не в сторону вероломного Востока, как это политически безграмотно начнет происходить в Московии при царе Иоанне Грозном. Зачем нам остров Сахалин на Востоке, когда открыть его можно с Запада?

   Сомневаются богатыри:

   - Ты ли это, Иван?

   - Я.

   - Откуда ты такой умный?

   - От верблюда.

   - Да есть ли во всем этом резон?

   - Есть. Земля-то круглая.

   Все-то он знает, Иван-дурак. Да и не дурак он уже, а полномочный благодетель Кагэбэ в Этруссии, заместо ушедшего на покой Всеволода Чердакова, который только фольклор записывал, снабжал их спиртом, шифером и сарафанами, девок не замечал - тихий был человек, светлое ему будущее! Выражаем ему в летописи свою благодарность.

   - Воевать-перемать пора! - опять надрывается Себастьян-боцман. - Обставим самого адмирала! Подплывет Христофор Колумб к своей Вест-Индии, а я уже там, в белом костюме, и знать ничего не знаю: нету такой на карте! Плыви, адмирал, мать твою драл, обратно! Возвращается он в Гишпанию, а я уже там, в белом костюме, спасаю гишпанский семенной фонд. Да его на месте Кондрашка хватит! Где Кондратий?

   - Кондратий в хате. Его хата с краю.

   - Ну? - торопит Иван-дурак.

   - Гну, - отвечают богатыри.

   Боязно богатырям. Девиц вызволять - святое дело; а проливы, ось, экспансия на Запад - это уже политика, но другими средствами. И хочется, и колется, и мамка не велит. Воевать - не мать-перемать, как думает боцман. Подумать надо... Глянет на них Василиса Васильевна пламенным взглядом, вспомнит как склоняли ее к половому акту с циклопом... Страшно подумать! Как вытащит из крутого декольте волшебное зеркальце, как поймает солнечного зайчика...

   Будет им Цусима, погибель эскадры и оптимистическая трагедия вместе взятые.

   - Значит не желаем помогать грядущим поколениям? - прокурорским тоном спрашивает Иван-дурак и вытаскивает из рюкзака автомат Калашникова. - Это как получается? Получается, ОНИ, ваши потомки, от себя последнее отрывают, ВАС, пращуров своих, одевают-обувают, поят-кормят, лечат-строят, а ВЫ, значит, собрались жить долго и счастливо за ИХНИЙ счет? Когда будем правнукам долги отдавать?

   Такая постановка вопроса. Если так - то, конечно. Иван теперь не дурак, а Иван-атаман. Приказ есть приказ. Совесть надо иметь. Грядущим поколениям, внучатам нашим, долги отдавать надо.

   Под матом боцмана и дулом автомата перебрали судовые машины, проконопатили, перекрасили, сдали пивные бутылки, переспал Иван с Дунькой-шалой, и, с богом отдали концы.

  

  

8

Плывут.

   Плавно плывут себе вниз по Славутичу из варяг в греки, а у Днепропетровских порогов опять призадумались... С Богом ли плывут? Ох, осерчает матушка Василиса Васильевна, ох, осерчает! Как нахмурит брови черные, как вытащит из французского бюстгальтера колдовское зеркальце... И никого на развод не оставит. Гишпанцев, конечно, жаль, а себя еще жальчее.

   Переволокли корабли за пороги да так и плывут - с Богом ли, без Бога, - плывут и не знают, что не успеют выплыть в Эвксинский Понт, как капитан Богдыхан сладкими речами соблазнит команду и темной ночью уведет "Новикова-Прибоя" в Колхиду за золотым руном. Руна они там не найдут (сказки все это про золотых баранов), зато Никодим-рвань, Трофим-пьянь и Максим Хрен С Ним уважительно переименуются в Никодим-хана, Трофим-хана и Максима Хусима, перемногоженятся, разведут виноград "Изабелла", будут пить долго и счастливо и поплатятся за этакое вероломство собственными потомками лишь в бериевские времена, до которых еще дожить надо.

   Так оно и случилось, по вышенаписанному: ночь прошла, а "Новикова-Прибоя" и след на воде простыл.

   Пуще прежнего закручинились мореплаватели. Опять за свое:

   - Ох, осерчает матушка Василиса Васильевна!

   Но Иван-дурак снял автомат с предохранителя:

   - Не трусь, этруссичи! Вперед, на Царь-Град! Даю три дня на экспроприацию города!

   Делать нечего, пошли на Царь-Град.

   А что делать?

   Взяли по привычке Константинополь - византийцы сами открыли ворота, чтобы не лезли через забор; три дня грабили награбленное - хозяева радушно выставили залежалый товар лицом, а все ценное надежно попрятали; снасильничали всей флотилией трех гетер - те сами подставились с превеликим удовольствием; прибили на вратах еще один щит и уснули богатырским сном; а капитану Абраму только того и надобно - он мудрыми словами убедил команду, переименовал "Александра Корнейчука" в "Шолом Алейхема" и увел его к пляжам Тель-Авива, где запросил политического убежища. Команда с воем и плачем дала исполнить над собой обряд обрезания, переженилась на дщерях израилевых, занялась коммерцией, жила ничего себе и дала начало мировому космополитству, чтоб ему пусто было.

   Остался один "Всеволод Вишневский".

   На палубе - оставшийся цвет нации, полный корабль дураков; а на капитанском мостике - контр-адмирал - Иван-дурак. Стоит, в трубу глядит, командует:

   - Лево руля, право руля! Держи права, болван!

   А сам крупными буквами в неведомом алфавитном порядке, старательно огибая национальный вопрос, записывает в судовой журнал всех случайно оставшихся - для представления к высокой правительственной награде, не иначе.

   Откроем судовой журнал "Всеволода Вишневского"...

  

  

9

СПИСОК НАЛИЧЕСТВУЮЩЕГО СОСТАВА

1. Иван-атаман

   2. Адам-первач

   3. Андриян-партач

   4. Абдурахман-стукач

   5. Аверьян-оберпалач

   6. Боян-стихоплет

   7. Богдан-сексот

   8. Вагран-банкомет

   9. Варлаам - нисколько не пьет

   10. Севастьян-лоцман

   11. Себастьян-боцман

   12. Степан-колодник

   13. Демьян-подводник

   14. Душан-сводник

   15. Джан - блядский угодник

   16. Емельян-балбес

   17. Епифан - с дуба слез

   18. Фарман-летчик

   19. Гурам-наводчик

   20. Герман-графоман

   21. Григорьян-молдаван

   22. Гурьян-цыган

   23. Гасан-наркоман

   24. Гаолян-китаец

   25. Гуан-засранец

   26. Христиан - крещеный маланец

   27. Аврам-хитрован

   28. Адриан-болван

   29. Абрахам-хам

   30. Аллан-грубиян

   31. Арам - Хачатурян

   32. д"Артаньян-донжуан

   33. Агдам - в рог дам

   34. Бертран-тапер

   35. Бенциан-старпер

   36. Баклан-масон

   37. Буридан-осел

   38. Валаам-баран

   39. Вардан-профан

   40. Вильям-шарлатан

   41. Ван - пьян в драбадан

   42. Валерьян - в ж... пьян

   43. Джонатан-шарманщик

   44. Еруслан-карманщик

   45. Жак-Жан-обманщик

   46. Зурман-банщик

   47. Иоанн - отставной козы барабанщик

   48. Исфахан-обормот

   49. Иоган-живоглот

   50. Исраэлян - Пол Пот

   51. Индиан - за падло сойдет

   52. Калям - корабельный кот

   53. Кирьян-мурло

   54. Киприан-фуфло

   55. Касьян-смутьян

   56. Кирсан-хулиган

   57. Кристиан-корефан

   58. Ксан-братан

   59. Кориолан-истукан

   60. Конан-куклуксклан

   61. Куросава-сан - японский пахан

   62. Колян-жлоб

   63. Корвалан-русофоб

   64. Куприан-толоконный лоб

   65. Курбан-чурка

   66. Лукьян-урка

   67. Лукодьян-вахлак

   68. Максимильян-вурдалак

   69. по Мартьяну плачет ГУЛАГ

   70. Марьян-трус

   71. Мари-Хуан - гишпанский хранцуз

   72. Митрофан-баптист

   73. Нурсултан-сатанист

   74. Натан-троцкист

   75. Октавиан-морфинист

   76. Онан-онанист

   77. Оман-коллаборационист

   78. Осман-турок

   79. Прохан-придурок

   80. Пехлеван-грек

   81. Полуян-абрек

   82. Приян-говновоз

   83. Полкан - корабельный пес

   84. Роман-буян

   85. Рахман-душман

   86. Руслан-мент

   87. Рустам - тайный агент

   88. Ромэн-нацмен

   89. Роллан-супермен

   90. Салам-бревно

   91. Саливан-дерьмо

   92. Селифан - болотное чмо

   93. Салтан-дуэлянт

   94. Султан-пасквилянт

   95. Стефан-дровосек

   96. Северьян-генсек

   97. Саддам-гомосек

   98. Темиркан-шайтан

   99. Толян-магадан

   100. Тристан - влюбленный болван

   101. Тигран - Петросян

   102. Тельман - Гдлян

   103. Ульян-жиган

   104. Феофан - держи карман

   105. Фатьян-пьянь

   106. Фанфан-рвань

   107. Фернан-дрянь

   108. Харлам-кулак

   109. Хуан-батрак

   110. Хасан-ишак

   111. Шалам - половой маньяк

   112. Штефан-дебил

   113. Юлиан-некрофил

   114. Юстиниан-славянофил

   115. Юран-мудозвон

   116. Ян - сам не знает кто он.

   117. Да еще Ерема - не все дома. Этот в трюме кочегаром, тихий человек; он не в счет.

   118. Да еще Кондратий - остался в хате. Его хата с краю; не забыть подпалить, хорошо сгорить.

Подпись:

   Батька их морской - Иван-атаман.

10

Иван список пишет, а богатыри на Ивана волками смотрят - того и гляди, набросятся! Ворчат:

   - Куда ни кинь - всюду клин. Налево пойдем - направо придем. Земля, вишь, круглая... Выходит - порочный круг. Прямо пойдем - костей не соберем. А наверху - Иван-дурак с автоматом. Богдыхан - удрал, Абрам - слинял, а мы, дураки, не успели - Царь-Град грабили!..

   - Но вы же коренные этруссичи! - взывает к патриотизму Иван-дурак. - А те кто? Иноверцы, инородцы и проходимцы. Иноходцы, от! Вы должны правильно понимать всемирногишторический момент. Дыра во времени дается нам в непосредственных ощущениях с вероятностью один раз в десять миллиардов лет. Прикиньте сами, болваны: вселенные рождаются, живут и коллапсируют, а такой пространственно-временной дырищи, как наша, никто никогда не видывал. Значит что?

   - Ну, что? Не знаем.

   - Значит, нужно в полной мере использовать эту дыру в интересах Мировой Революции Всех Времен и Народов от неандертальцев до наших дней!

   - Да на кой ляд тебе, Ванятка, всемирно-гишторическая революция? - урезонивают его. - Поплыли лучше домой, мы тебе гарну дивку знайдем, с похмелюги девка хорошо помогает. Чем Дунька-шалая тебе плоха?

   - А девиц-дочерей ваших кто вызволять будет? - играет Иван на отцовских чувствах.

   - Наших-то? Наши дуньки в молоке не утонут, киселем не подавятся, нигде не пропадут, сами домой придут!

   - А Василису Прекрасную вам не жаль? - давит на жалость Иван.

   - Ну, это еще глянуть надо, какая она такая распрекрасная. Пять лет - не ближний свет. Жаль-то ее, может и жаль, да всех баб не пережалишь, а эту голыми руками не возьмешь. У нее ж волшебное зеркальце, забыл? Ни меч-кладенец, ни пуля-дура, ни штык-молодец...

   - Заладили - пули-фули, штык-огурец... - играет автоматом Иван-дурак. - Сильно умные! Всех умников первыми запущу к Василисе в койку, а потомков ваших до сорокового колена сотру в порошок! У меня в Кагэбэ на всех потомков досье заведены.

   - Много досьев-то?

   - Кругом-бегом, ровным счетом - тридцать миллионов папок с тесемками на всех Демьяновых, Емельяновых, Романовых, Ульяновых и Бронштейнов во всех веках и поколениях, не считая близких и дальних родственников - на тех отдельно.

   - Ого-го!

   - То-то! Гляди у меня! Полный вперед, болваны!

11

Из тридцати миллионов папок с тесемками откроем одну - досье на самого Ивана-дурака.

   С фотографии глядит субъект с оселедцем на бритой голове, с завитой в колечки бородой и с прижмуренными от фотовспышки глазами.

   Узнаем, что рост Ивана Ивановича Иванова - 2 м 11 см, размер лаптей - 49-й. Особые приметы: "глаза сине-синие, косая сажень в плечах, а специфическая мужская деталь в состоянии эрекции - длиной, примерно, по собственный локоть". (Воспроизведен стиль кагэбистского документа.) Задержан сотрудниками милиции на Киевском вокзале г. Москвы "в разорванной телогрейке, в лаптях и в крайне возбужденном состоянии от игры в наперстки. Двумя пальцами подцепил за шиворот трех шулеров, вытряхивал из них свои карбованцы и угрожал нанизать всю троицу, как баранов, на свой возбужденный вертел." (Воспроизведен стиль милицейского документа.)

   После длительных уговоров препровожден в привокзальное отделение милиции, где сходу потребовал встречи с представителем КГБ. На ответ, что сие племя недавно прекратило существование, с досады разломил головой казенный письменный стол (акт о списании прилагается).

   Освидетельствован дежурным врачом и направлен в "психоневрологический диспансер". Введена лошадиная доза транквилизаторов, давшая обратный результат: гонялся за санитарами, кулаком выбил железобетонную панель в основании диспансера и, как был босиком и в больничном халате, ушел на Лубянскую площадь и с постамента бывшего памятника Дзержинскому потребовал приема в КГБ по личным вопросам.

   Кричал: "Я люблю ее!"

   Собрал вокруг постамента развеселую толпу. По оселедцю и бороде был опознан из окна здания на Лубянке старшим оперуполномоченным Всеволодом Чердаковым, сдававшим в тот день бывшие "дела" свои.

   И далее: Иван Иванович Иванов насчет "любви" вполне успокоен. "Прошел усиленные сокращенные курсы бывшей спецшколы КГБ, истории и бывшего СССР и так называемого "марксизма - ленинизма". Обучен грамоте. В совершенстве владеет кулачными боями и четырьмя арифметическими действиями."

   Усидчив (если не в возбужденном состоянии). Неубежденный атеист: гром не грянет - не перекрестится.

   Принял присягу на верность: (чему? кому? - прочерк).

   Присвоено внеочередное звание старшего лейтенанта бывшего КГБ. Заблаговременно награжден орденом бывшей "Дружбы народов".

   Оперативные позывные (агентурная кличка): "ВАНЕК".

   Задание: заброшен в Древневековье "с целью подготовки благоприятных исторических факторов для дальнейшего полноценного развития нашего Отечества." (Весьма туманно. Читай: проливы, каналы, вид на Мадрид и, главное, геополитическая ось "Этруссия - СССР - Атлантида" - без оси ни одна телега не сдвинется.)

   Закроем папку с тесемками.

12

Что еще происходило в то раннее Древневековое утро - доподлинно известно.

   "Всеволод Вишневский" пробирался к Геркулесовым Столпам по мелкой луже тогдашнего Средиземного моря, пугая экономическое сообщество древних греков, персов, римляней, египтян, ассирийцев, финикийцев, мидян, андромедян, иудеев, гипербореев, ганнибалов, каннибалов, шумеров, шмумеров, алеутов и обериутов - появление этого чудища было последним предзнаменованием давно обещанного всемирного наводнения; все обитатели Древневековья готовились к встрече: укрепляли берега, запасались водой и продовольствием, угоняли в горы скотину, рабов и женщин; одни лишь этрусские богатыри, будто проклятые всеми богами, уныло шли под дулом автомата навстречу потопу, твердо веруя лишь в свою оптимистическую коммунальную утопию - ту самую, при которой все как один утопают и, с песнями, скопом идут ко дну.

   Весело помирать за компанию!..

   Весело, хотя и ничего смешного: народу вокруг полно, а не у кого даже спросить дорогу - все рыла воротят.

   Тем лучше. Обойдется Иван-дурак своим умом.

   А Ванек уже предчувствовал себя полным адмиралом флота, почетным членом Академии Наук и дважды Героем (Труда и Союза) с вручением ему бронзового бюста на родине героя в поселке городского типа Ивано-дурацке. Вокруг "Всеволода Вишневского" резвилось последнее стадо вымирающих плезиозавров, на Италийском сапоге торжественно дымил Везувий, готовый разразиться от переполнявших его чувств перед библейским наводнением; солнышко было еще молодое, девственное, незапятнанное; оно подрумянивало снизу сдобные облака, а те с ветром исполняли для Ивана-дурака в синих-синих, как глаза Василисы, древневековых небесах произвольную программу фигурного катания - то пухлую Дуньку-шалую изобразят в откровенной позиции, то скачущий силуэт папиросного джигита Казбека-чебурека, а то и грандиозные, на все небо, атлантские замки, похожие на московские высотки или на башни Кремля, но с вопросительными знаками на шпилях заместо пятиконечных звезд - кто успел те звезды увидеть, тот помнит.

   Будто спрашивали облака:

   - Куда плывем, Иван?

   Будто предупреждали облака:

   - Возвращайся к Дуньке, Иван! Тикай отсюдова! Не ходи туда - не знаю куда, а то угодишь в гишторию!

   Но Иван не внимал вышним предупреждениям. Обойдется Иван-дурак без ценных вказивок.

   А кто из нас внял бы - на месте Ивана? Кто из нас не захотел бы угодить в Гишторию? Какой патриот - а мы ли не патриоты? - не заложил бы в Кагэбэ последнюю душу, чтобы, как Иван-дурак, с высоты капитанского мостика нашего светлого будущего поучить уму-разуму своих неразумных прапращуров? Взять и бросить им вниз на палубу:

   - Все у вас, прадеды, через задний проход! ТО - НЕ ТО, а ЭТО - НЕ ТАК!

   - А как? - спросили бы прадеды, задрав головы и приставив ладони к ухам. - Просвети нас, темных, Ванек! Тебе сверху видней. Куда ж нам плыть?

   Отвечай уверенно:

   - Туда рули! - и, как Ленин с балкона Кшесинской, указывает рукой направление. - А делать надо вот как: вот ТАК. Понятно? Слушай сюда, объясняю сначала: ТАК, ТАК и ТАК. Ясно?.. Экие вы дурные!.. Сначала делаем ТАК-ТО, потом ЭДАК-ТО и в результате получаем ТО-ТО. Ну?.. Ну, народ! Беда мне с таким народом. Объясняю на примерах. Например: князю Игорю на половцев запретить ходить, а Баяну - песни петь, и слова не давать! Киев перенести в Москву еще до Батыева нашествия. Купим у деловаров-ирокезов Манхэттен и назовем его не Нью-Йорком, а Ново-Городом. Совершим первое кругосветное мореплавание, бесовскую энергию Ионы Грозного используем в мирных целях на строительстве Ленинграда, Петровский флот откроет у нас Австралию, а самолет Можайского взлетит еще до рождения братьев Райт. Усекли? Изменим детерминизм Гиштории! В результате, кругом на земле будет процветать Государственная Безопасность, и нынешнее поколение наконец-то будет жить в светлом будущем. Чего молчите?

   Любой патриот заложил бы душу за такой монолог, но взойти на капитанский мостик Гиштории сподобился только Иван-дурак. Дуракам везет - ушел и вошел в Гишторию. Вот это уход - всем уходам УХОД, затмивший даже уход самого Великого Старца, дошедшего аж до Астапово - а до этой станции, между прочим, путь не близкий. Пусть патриоты помирают от зависти к Ваньке-дураку, последнему представителю племени Кагэбэ - великому племени, не уступавшему когда-то по численности и занимаемой территории тем же ирокезам-деловарам, орде Чингизхана и наполеоновской Франции вместе взятым, а по численности и могуществу военно-промышленного комплекса - никакого сравнения ни в какие ворота.

   Но что же Ванек услышал ответ?

   Безмолвствуют богатыри.

   "Не хотим Киева в Москве, - думают про себя. - Не хотим менять детерминизм Гиштории, зачем нам это? Нам бы только горько пить, да сладко есть, да громко петь, да тихо срать, да мягко спать. И достаточно."

   Ну, народ!

   А что с них возьмешь, если даже отпетые корсиканские пираты, не убоявшиеся дымящего чудища и решившие взять юдище абордажем, поспешно ретировались в ближайшую гавань, разглядев на капитанском мостике "Всеволода Вишневского" косую сажень Ивана-дурака с орденом "Дружба народов". Появление этого дурака, этой дружбы народов и этого "Всеволода Вишневского" народы Древневековья предчувствовали и опасались еще тогда...

   Тогда еще!

   Неглупые были люди - кому во Вселенной охота связываться с племенем Кагэбэ? Плыви, плыви, Иван...

   Так что бедного Ивана-дурака пожалеть бы надо, не на тот Гишторический пароход он сел, не туда плывет пароход.

   Пожалеть бы его надо, да некому.

   Кроме Дуньки-шалой.

   Да еще, пожалуй, пожалела бы его Василиса Васильевна Рюрикс, если б встретила. Со скалы да в море с камнем на шее.

   Плывут богатыри. Все ближе и ближе к Геркулесовым Столпам подплывают. Вдруг сверху крик вперед смотрящего:

   - Маяк! - кричит. - Земля!

   Смотрят богатыри: торчит из воды на горизонте маяк не маяк, обелиск не обелиск, а плотницкая стамеска...

   Торчит стамеска, небеса подпирает.

   Что-то еще атланты выдумали?

13

Какой древневековый патриот не возжелал бы попасть из своего темного прошлого в наше светлое будущее и поучить нас, своих правнуков:

   - Что ж это вы, внучата? Об этом ли мы мечтали? Это ли вам завещали? Что ж это вы с почвой сделали, с корнями? Кто страну разорил, кто страну развалил, падлюки? В Москве грязь по ухи, Киев - мать городов захолустных, в Питере хлеб по карточкам. Ни шила, ни мыла, редьки не стало с хреном! Мы за вас кровь проливали, мы вам Казань брали - а вы? Где Казань? Эх, вы!.. Снять бы штаны, да выпороть!

   Пусть завидуют патриоты: развяжем тесемки, откроем самое секретное досье - после него история племени Кагэбэ завершилась - досье на:

"В.В.РЮРИКС-ПРЕКРАСНУЮ"

С фотографии пристально глядит какая-то размалеванная фря, без бровей на средневековый манер, во хранцузской короткой стрижке "под бобика", нисколько не похожая на юную княжну Василису.

   Она ли это? Где толстая коса, где синие-синие глаза, где девичья краса?

   Она, Василиса... Что жизнь с бабой сделала - и всего-то за одну пятилетку!.. Выцвели глаза, срезана коса...

   Особые приметы: "глаза - жовто-блакытни. Правый глаз - цвета пожухлой слоновьей кости с желтыми искрами, левый - блекло-голубой". (Воспроизведен стиль кагэбистского документа.) Биография, родственники, был(а) ли за границей: читай сказку сначала.

   Тайный агент Атлантиды.

   Агентурная кличка: "ВАСЬ-ВАСЬ."

   Задание: заброшена в Эсэсэсэр и "внедрена в высший эшелон" племени Кагэбэ (эшелон какой-то... Как видно правительственный бронепоезд) "с целью полного разврата и окончательного развала вышеперечисленных структур" (?), а также родственного им племени Капээсэс.

   Что и совершила с превеликим хладнокровием при равнодушном непротивлении высшего бронепоезда.

   За этот подвиг по освобождении человечества от КГБ, КПСС и СССР Василисе Васильевне Рюрикс-Прекрасной было присвоено высшее атлантское звание "Хунта" ("Царица"), а задание на Лубянке взамен Смольного (со Смольным еще решают - то ли открытый бассейн сделать, то ли овощной склад) передано под Институт благородных девиц древневекового происхождения: Любушке-голубушке, Дашеньке-зазнобушке, Палашке-милашке, Дуняше-птичке, Глаше-сестричке, Ниночке-картиночке, Полюше-лапуше, Маняше-простокваше и так далее.

   Это о ней, о Василисе Васильевне, кричало эхо в колодец времени: "Пришла на Лубянку какая-то хунта, всех трясет, ругается некультурно, ужас что!"

   Это слова Вась-Вась наутро после короткой агонии и кончины КПСС вошли в Гишторию:

"НЕТУ ТАКОЙ ПАРТИИ!"

Это она возглавляла выездную парламентскую комиссию по проверке и приему всех дел племени Кагэбэ:

   - Кто это выдумал? - благожелательно спрашивала она, листая досье на Ивана-дурака.

   - Я, - застенчиво отвечал старший оперуполномоченный Всеволод Чердаков.

   - Молодец какой! А кто закрутил Колесо Гиштории? - спрашивала Василиса Васильевна, разыскивая что-то в бывшем бериевском письменном столе.

   - Тоже я! - уже храбро отвечал старший опер и мысленно подставлял грудь под орден "Дружбы народов" как минимум. - Это я закрутил Колесо Гиштории по спирали!

   - Почему именно по спирали? - удивлялась Вась-Вась. - Куда же я его подевала?.. Не могу найти.

   - Потому что она по спирали движется, - пояснил опер. Ему уже чудилось появление из шухляды бериевского стола Ордена Ленина.

   - Кто движется?

   - Что? Не понял...

   - Через плечо! Кто движется по спирали, спрашиваю? - хотела нахмурить брови, да бровей нет, хмурить нечего.

   - История.

   - Куда ж это она движется? Нашла, наконец-то!

   - Ну... Вперед и вверх. В светлое будущее.

   Тут Василиса Васильевна вытащила из замусоренного всяким пыточным инструментом бериевского стола лошадиный кнут, да как заорет - аж на улице было слышно:

   - Да ты что, сам Господь Бог, что ли?!.. Дур-рак ты! Ой, дур-рак! Это тебе не Конституцию нарушать, а Древневековую формацию!.. Хватит держать Гишторию за дешевку! По спирали только пьяные движутся, а Гиштория движется по обстоятельствам! Понял? По камням да по ямам, а не по спирали. И движется она не вверх, не вниз и не вперед, а как Бог на душу положит и как обстоятельства позволят! А спираль не для того дела предназначена, спираль вставляют в другое место... Показать куда? В утюг! Утюг ты глупый! Эй, люди!

   Вбежали люди.

   - Выпороть его на конюшне! Как это "нету конюшни"?.. Тогда в гараже!

   А что делать? Приказ! Люди думали - хуже будет: возьмут опера под белы руки да выбросят из окна на лубянский асфальт, будто сам выпрыгнул. А так - что ж, дело нехитрое: отвели историка в гараж и всыпали кнутом раза два, галифе с него не снимая, чтобы не оскорблять человеческое достоинство. Не сильно, но поделом - впредь будет знать, как гонять Гишторию по спирали! Привели обратно, сидеть все же не мог, стоял на ногах. И опять вопросы, вопросы:

   - А кто? А что? А почему? А кто надоумил? А подать мне сюда Ивана-дурака! Из-под земли достать!

   А люди думают: "Што делаеца, што делаеца!.. Зачем временной председательше высокой парламентской комиссии понадобился Иван-дурак? Мало что ли дураков на свете - а этого из-под земли вынь да положь. Не иначе, привести в исполнение стародавний приговор, без применения срока древности. С нее станет - возьмет и отрежет Ивану это дело прямо в бериевском кабинете. А законны ли подобные методы? А что скажет конституционная комиссия? Выбрасывать подследственного из окна - одно дело, а отрезать ему жизненный орган - совсем другое... Да и как ей подашь Ивана? Иван - эвон где... Уже у Геркулесовых Столпов. Иван уже приплыл."

14

Приплыли богатыри.

   Смотрят.

   Видят: на горизонте торчит дворец не дворец, а Воздушный атлантский Замок; промеж Геркулесовых Столпов стоит лестница не лестница, а стремянка; и на ту стремянку взгромоздился атлант не атлант, а Атлантище! Такого не видывали, о таком не слыхивали! Думали - атланты помельче; а этот - страшное дело! Ни проплыть, ни проехать, ни извини-подвинься - весь Гибралтарский пролив перегородил, на европейский Столп ящик с инструментом поставил, на африканский - узелок с обедом, что жена завернула. Внешний вид: рыболовецкие сапоги, замусоленная роба да старая шляпа - задрожали богатыри, узнали ту фетровую шляпу от погибшего циклопа-техногена. Во рту Атлантища торчат три шурупа, в глазу - параболический монокль. Облака поочередно к нему подплывают, что-то он там в облаках отверткой крутит, отвинчивает... Видать, электрик. Или сантехник. А может, и плотник: из инструментального ящика стамеска в небо вонзилась, которую за маяк приняли, - в Мадриде, небось, видна.

   "С кем воевать-то? - дрожат богатыри. - С этим?..."

   - Смываться надо, - шепчет Христофоров боцман.

   Но поздно.

   Чуткий Атлантище шепот услышал, обернулся, взглянул на "Всеволода Вишневского" сверху вниз, сверкнул на солнце моноклем - этот прожектор посильней волшебного зеркальца будет - слез со стремянки, три шурупа в пролив выплюнул. Поднялась от трех шурупов волна морская по самые трубы, бросила "Всеволода Вишневского" на Гибралтар-скалу. Богатыри в крик:

   - СОС! - кричат. - СОС!

   Тут и сказке бы конец, но Атлантище пальцем корабль на плаву придержал, пока вода не схлынула и всех обериутов с острова Обериос не смыла. Не стало обериутов, сгинули аки обры. Развязал Атлантище узелок с обедом, что жена приготовила. Разложил на скале пять жареных быков, поставил тыщеведерную бутылищу "Атлантического портвейна красного" да любимую атлантскую закусь - банку малохольных мексиканских кактусов, вроде наших бешеных огурцов, но ядреней. Портвейну из горла отхлебнул, кактусом похрустел, быка обглодал, кости в Гольфстрим забросил на радость жадным акулам. Поднялась от тех костей волна океанская выше крыши, но Атлантище "Всеволода Вишневского" от цунами ногой отгородил, прошла мимо волна, всех гипербореев с Борейского полуострова смыла. Не стало гипербореев, сгинули, аки обериуты. Сожрал Атлантище второго быка, червячка заморил, и уже не спеша взялся за третьего.

   - Кто тут у вас капитан Иван-дурак будет? - лениво спрашивает, глодая бычью ногу.

   - Ну, я! - с гонором отвечает Иван-дурак.

   - Ты?! Да ну?! Да не может быть! "Гэ" ты, а не капитан. Это знать надо: "гэ" у цивилизованных атлантов самое страшное ругательство.

   - Зачем пожаловал, Иван-дурак?

   Молчит Иван. Что отвечать Ивану? Приплыл, дескать, двигать Гишторию по шпирали? Накручивать ее на ось "Этруссия - Эсэсэсэр - Атлантида"?

   Доел Атлантище четвертого быка, так и не дождался ответа. Икнул - будто гром отдаленный пророкотал в поднебесье. Успокоил икоту глотком портвейна. Последнего быка есть не стал, возложил бычью тушу на корму корабля. От такого перегруза "Всеволод Вишневский" нос к облакам задрал, а корму опустил в пучину морскую.

   Хороший знак: провиантом делится. Наелся, значит. Сытый - не злой; а все равно страшно.

   Уравновесили богатыри быка на палубе, ждут - чего дальше будет?

   А Атлантище поковырял в зубах заостренным бревном и стал учить Ивана-дурака уму-разуму:

   - Чего дрожишь, Иван? Не дрожи, не трону. Хочешь, значит, Ванюша, угодить в Гишторию? Похвальное дело, но Гиштория, Ванек, - это неизвестно как все было. ЧТО-ТО, конечно, БЫЛО, но неизвестно КАК. Запомни, Ванятка: главное в жизни не "ЧТО", а "КАК". Главное, Ванюха, не содержание, а форма. Все на свете "гэ", а интерес для Гиштории представляет только то, КАК это "гэ" видоизменяется. Что было, то было; что будет, то будет; может, вообще ничего не было и ничего не будет. И так бывает. Смирись, не думай об этом, не бери в голову. Делай чего-нибудь руками, чтоб голова не болела. Всяких дел много, а что именно делать - тоже не имеет значения, там видно будет. Вот я - на обе руки мастер. Могу и плотником, и сантехником, и электриком. Могу дифференциальное уравнение до ума довести, могу твой корабль на орбиту забросить вместо спутника. Не бойсь, не заброшу. Могу и за бутылкой сходить, и озонову дыру заштопать. Мною любую дыру затыкают. За три тысячи верст киселя хлебать - всегда пожалуйста, хоть жена не довольна. А я ей - молчи, дура!.. И ты, Иван, не будь дураком. Умей чего-нибудь. Не хочешь на конвейере, или тачку катать - чини чего-нибудь. Или на бензоколонке. Они там... - Атлантище ткнул пальцем в небо, - они там любят, когда Иван при деле. Так им спокойней. Вот я - чиню-починяю, все умею... Все ушли, меня оставили потолок держать. Последним кого оставляют? Ивана. А как же! На Иване Земля держится. А не хочешь робить - отдохни. Ляж, полежи, они из своего будущего не видят. А увидят - скажи: отдыхаю, обедаю, наблюдаю, как оно есть в природе. Они поймут - наблюдатель. Тоже нужно. А часов не наблюдай, на время не смотри - опасно. Да и время всегда одно - без пяти минут чего-то. Ладно, мне пора. Бывай, Иван, больше не свидимся. Там, наверху... - Атлантище опять ткнул пальцем в небо и попал в подплывавшую черную тучку.

   Сверкнула из тучки молния, попала в стамеску, Атлантище только плечо отдернул.

   - Там, наверху, так решили: барахтайтесь тут сами, хватит мне торчать затычкой в чужой дыре. Сейчас побарахтаетесь... Бывай, Иван, здоров!

   Допил Атлантище весь портвейн, ни капли богатырям не оставил (а в тайне надеялись на ту каплю!). Инструментальный ящик на плечо водрузил, на стремянку влез, дернул что-то там за черной тучкой, будто цепочку в ватерклозете. Заурчала, забулькала черная тучка, расползлась, загремела, зарокотала...

   Поднялась из нее вода занебесная - дождь в ручьи превратился, ручьи - в речные потоки. Уселся Атлантище поскорей верхом на стремянку, сказал волшебное слово: "Ну!" и полетел по воздуху, махая створками, на Канальские острова, благо рядом. Вошел там в Воздушный Замок, включил зажигание. Взревели, загрохотали сорок тысяч техногенных циклопов, вышибли из планеты Воздушный Замок, как пробку из шампанской бутылки. Поднялась Вода до самого Неба; сошлись, закипели две Большие Воды - и не выдержала небесная механика, подвела вселенская сантехника - прорвало во всевышнем ватерклозете стяжку Пространства, вышибло клапан Времени, - распечатались две Мировые Бездны, сразились две Сотворящие Силы: одна, Сила-силенная-обалденная, потащила "Всеволода Вишневского" в Дыру Пространства; вторая, Сила-силища-офигенная, напротив, поволокла его в Колодец Времени.

   Кто перетянет - Время или Пространство?

   Чувствуют богатыри - конец подкрался. Закрутило их, завертело в штопор между Временем и Пространством; не выбраться им из штопора! Плывет мимо них во Мраке и Хаосе хищная рыба-белиберда, шагают сапоги всмятку, летит дичь-перелетная, скачет сивая кобыла, катятся турусы на колесах, а впереди зияет дыра от бублика.

   Нету богатырям спасения.

   Как видит Иван-дурак: плывет в этом Мраке корабельный пес Полкан, держит в зубах последнюю их надежду - ту самую стяжку-черточку, соединявшую Пространство со Временем, а Время с Пространством...

   Не долго думая, ухватился Иван за хвост Полкана, ухватил Аверьян Ивана за ноги, Богдан ухватил Аверьяна за плечи, Демьян ухватил Богдана, Степан - Демьяна, Касьян - Степана... Кондрашка из хаты выскочил - хватать-помогать! Иван кричит:

   - Полный назад, Ерема!

   Ерема - не все дома - в трюме кочегарит: полный назад!

   Удержали Полкана с соломинкой...

   А там и Девятый Вал Времени подоспел - подхватил ту соломинку и поволок из гишпанцев в турки, из турок в греки, а из греков уже в варяги: изменил Днепр-Славутич свое течение, докатил богатырей до Этруссии, влился в колодец времени как в воронку и выбросил "Всеволода Вишневского в Москва-реку на Речной вокзал.

15

Тут и сказке конец.

   Набежали москвичи:

   - Провиант доставили!

   А тот жареный атлантский бык - как здание Моссовета!

   Ели того быка всей Москвой три дня с утра до вечера. Всем хватило. А гостям столицы - накося-выкуси! Ели так: за ушами трещало, в рот не попадало. Так ели, что не заметили, как штатские дюжи молодцы похватали богатырей под белы руки, покидали в черны вороны, повезли на Лубянку к Василисе Васильевне.

   Выходила царица морская на площадь Дзержинского.

   Дураки ей в ножки головой об асфальт поклонялися. А она, богиня японская, на них не смотрит, нос воротит, молвит сквозь зубы своим людям:

   - Зла на них не держу, что с дураков возьмешь? Им закон не писан. Посему - отправить их всех...

   "По этапу", - думают люди.

   - Кого на пенсию, кого на пособие по безработице. Ну, а этого... - указала пальцем на Ивана-дурака, - этого ко мне в кабинет.

   Поник Иван головой.

   "Отвоевал Иван", - думают люди.

   Завели его в кабинет, усадили на диван кожаный, оставили вдвоем без свидетелей.

   Подошла к дивану Василиса Васильевна, бросилась Ивану на грудь и заплакала:

   - Ох, устала я, Вань! Ох, устала я с циклопами воевать и корчить из себя блядь прожженную! Я ведь, Вань, до сей поры не трогана, не целована...

   И так далее...

16

Много ли, мало ли лет прошло.

   Колодец времени затянуло болотом.

   "Всеволода Вишневского" переименовали во "Владимира Высоцкого".

   Корабельный пес Полкан дожил до глубокой собачьей старости и сдох. С почестями захоронен у ограды Цветного бульвара под развесистой липой.

   Боцман Себастьянов, говорят, бросил пить-сквернословить, женился на Авдотье Шалаевой; жили они в московской коммуналке прямо напротив испанского посольства, хозяйством не обзаводились, то и дело в окно выглядывали, все ждали вызова из Испании, и как только, так сразу уехали. Дунька, говорят, довольна жизнью с гишпанцами.

   Богатыри разбрелись по стране кто куда.

   Емельянов лютыми зимами в Санкт-Петербурхе халтурит - печи кладет, буржуйки ставит; а летом по украинской визе уезжает на Днепр-Славутич ловить говорящую щуку в болоте времени. Демьянов устроился в "Макдональде". Жарит-варит, деньги делает, друзей ухой угощает.

   Романова украли памятники из общества "Память". Поят его, кормят, спать укладывают и на руках носят как генетическую хоругвь конституционной монархии.

   Ульянова долго не принимали нигде на работу, и он ушел в подпольный ЦК ВКПб, расположенный в подвале на Ленинском проспекте номер 33. Когда цэкисты-вэкапэбисты выходят на демонстрацию, они поднимают Ульянова вместо запрещенного красного знамени.

   Теперь о Яшке Бронштейне.

   Живет он в Одессе у самого синего-синего моря. В политику не лезет, в Израиль не собирается, работает простым электриком - выкручивает где-надо лишние лампочки, торгует лампочками на Привозе. Ранней весной промышляет на берегу монетками, что летом дикари бросают в море, чтобы когда-нибудь вернуться, - к весне те монетки волна выбрасывает. Попадаются даже центы, иены и пфенниги - а это уже кое что, на водку хватает. Однажды выбросила волна на берег в Лузановке древний металлический рубль с позеленевшим лысеньким профилем Ульянова. Долго Янкель смотрел-разглядывал, никак не мог вспомнить, где видел этого человека... Хотел было вернуть бесполезный рубль синему морю, но передумал и спрятал зачем-то в карман.

   Остальные - кто где. Живут себе, поживают. Никто не хочет попадать в Историю.

   "Ну, а Иван-дурак и Василиса Прекрасная? - может спросить иной терпеливый читатель. - Когда же этой сказке конец наступит?"

   И будет прав.

ЖИЛИ ОНИ ДОЛГО И СЧАСТЛИВО - ПОКА НЕ ПОМЕРЛИ.

Василиса Васильевна работала директором Лубянского института "БЛАГДЕВДРЕВПРО" (Благородных Девиц Древневекового Происхождения). Невесты из института шли на расхват - Даша, Глаша, Любаша, Маняша, Наташа и даже Параша. Иван плавал капитаном на "Владимире Высоцком", бороздил Понт Эвксинский в каботажных рейсах, ходил в Стамбул и в Испанию, а вот в Америку не хотел почему-то.

   Расписались они, сыграли свадьбу, но виделись редко. Зато каждый год под Рождество уезжали под Киев в Древнюю Русь, снимали селянскую хату и все зимние каникулы без роздыху предавались НАСТОЯЩЕЙ ЛЮБВИ.

   Чего и вам желаю!

   Тут и сказке конец.



Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru