Давайте выпьем
 

Спермин
Это была самая скучная, самая тоскливая сессия Думы. Вначале еще попадались некоторые неугомонные читатели газет, которые после долгого сладкого зевка оборачивались к соседу по месту в трамвае и спрашивали:

  - Ну, как Дума?

  А потом и эти закоренелые политики как-то вывелись...

  Голодным, оборванным газетчикам приходилось долго и упорно бежать за прохожим, заскакивая вперед, растопыривая руки и с мольбой в голосе крича:

  - Интересная газета!! Бурное заседание Государственной Думы!!

  - Врешь ты все, брат, - брезгливо говорил прохожий. - Ну, какое там еще бурное?..

  - Купите, ваше сиятельство!

  - Знаем мы эти штуки!..

  Отодвинув рукой ослабевшего от голода, истомленного нуждой газетчика, прохожий шагал дальше, а газетчик в слепой, предсмертной тоске метался по улице, подкатывался под извозчиков и, хрипло стеная, кричал:

  - Интересная газета! На Малой Охте чухонка любовника топором зарубила!! Купите, сделайте милость!

  И жалко их было, и досадно.

Неожиданно среди общего сна и скуки, как удар грома, грянул небывалый скандал в Думе.

  Скандал был дикий, нелепый, ни на чем не основанный, но все ожило, зашевелилось, заговорило, как будто вспрыгнуло живительным летним дождиком.

  Негодованию газет не было предела.

  - После долгой спячки и пережевывания никому не нужной вермишели Дума наконец проснулась довольно своеобразно и самобытно: правый депутат Карнаухий закатил такой скандал, подобного которому еще не бывало... Встреченный во время произнесения своей возмутительной речи с трибуны общим шиканьем и протестами, Карнаухий выругался непечатными словами, снял с ноги сапог и запустил им в председательствующего... Когда к нему бросились депутаты, он выругал всех хамами и дохлыми верблюдами и потом, схватив стул, разбил голову депутату Рыбешкину. Когда же наконец прекратятся эти возмутительные бесчинства черносотенной своры?! Исключение наглого хулигана всего на пять заседаний должно подлить лишь масла в огонь, так как ободрит других и подвинет на подобные же бесчинства! Самая лучшая мера воздействия на подобных господ - суд и лишение депутатского звания!

  Газетчики уже не бегали, стеная, за прохожими. Голодное выражение сверкавших глаз сменилось сытым, благодушным...

Издателю большой ежедневной газеты Хваткину доложили, что к нему явился депутат Карнаухий и требует личного с ним свидания.

  - Какой Карнаухий? Что ему надо? - поморщился издатель. - Ну, черт с ним, проси.

  Рассыльный ушел. Дверь скрипнула, и в кабинет, озираясь, тихо вошел депутат Карнаухий.

  Он подошел к столу, придвинув к себе стул, сел лицом к лицу с издателем и, прищурившись, молча стал смотреть в издателево лицо.

  Издатель подпер голову руками, облокотился на стол и тоже долго, будто любуясь, смотрел в красное широкое лицо своего гостя.

  - Ха-ха-ха! - раскатился издатель неожиданным хохотом.

  - Хо-хо-хо! - затрясся всем своим грузным телом Карнаухий.

  - Хи-хи-хи!

  - Го-го-го!

  - Хе!

  - Гы!

  - Да и ловкач же ты, Карнаухий!

  Сквозь душивший его хохот Карнаухий скромно заявил:

  - Чего ж ловкач... Как условлено, так и сделано. Доне муа того кельк-шозу, который в той железной щикатулке лежит!

  Издатель улыбнулся.

  - Как условлено?

  - А то ж!

  Издатель встал, открыл шкапчик, вынул несколько кредиток и, осмотревшись, сунул их в руку Карнаухому.

  - Эге! Да тут четвертной не хватает!

  - А ты министрам кулак показывал, как я просил? Нет? То-то и оно, брат. Ежели бы показал, так я, тово... Я честный - получай полностью! А раз не показал - согласись сам, брат Карнаухий...

  - Да их никого и не было в ложе.

  - Ну, что ж делать - значит, мое такое счастье!

  Карнаухий крякнул, покачал укоризненно головой, сунул деньги в карман и взялся за шапку.

  - Постой, брат, - остановил его издатель, потирая лоб. - Ты ведь, тово... Исключен на пять заседаний? Это хорошо, брат... Так и нужно. Пока ты забудешься. А там я б тебе еще работку дал. Скажи... не мог бы ты какого-нибудь октябриста на дуэль вы-звать?

  - Так я его лучше просто отдую, - добродушно сказал Карнаухий.

  - Ну, вот... Придумал тоже! Дуэль - это дело благородное, а то - черт знает что - драка.

  Карнаухий пощелкал пальцами, почесал темя и согласился:

  - Что ж, можно и дуэль. На дуэль своя цена будет. Сами знаете...

  - Не обижу. Только ты какой-нибудь благовидный предлог придумай... Подойди, например, к нему и привяжись: "Ты чего мне вчера на пиджак плюнул? Дрянь ты октябристская!" Можешь толкнуть его даже.

  - А ежели он не обидится?

  - Ну, как не обидится. Обидится. А потом, значит, ты сделай так...

Долго в кабинете слышался шепот издателя и гудящий бас Карнаухого. Провожая его, издатель сделал страшное лицо и сказал:

  - Только ради Создателя - чтобы ни редактор, ни сотрудники ничего не знали... Они меня съедят.

  - Эге!

  Когда Карнаухий вышел на улицу, к нему подскочил веселый, сытый газетчик и крикнул:

  - Грандиозный скандал! Исключение депутата Карнаухого на пять заседаний!!

  Карнаухий улыбнулся и добродушно проворчал:

  - Тоже кормитесь, черти?!



Рейтинг@Mail.ru