Давайте выпьем
 

Специалист
Я бы не назвал его бездарным человеком... Но у него было во всякую минуту столько странного, дикого вдохновения, что это удручало и приводило в ужас всех окружающих... Кроме того, он был добр, и это было скверно. Услужлив, внимателен - и это наполовину сокращало долголетие его ближних.

  До тех пор, пока я не прибегал к его услугам, у меня было чувство благоговейного почтения к этому человеку: Усатов все знал, все мог сделать и на всех затрудняющихся и сомневающихся смотрел с чувством затаенного презрения и жалости.

  Однажды я сказал:

  - Экая досада! Парикмахерские закрыты, а мне нужно бы побриться.

  Усатов бросил на меня удивленный взор.

  - А ты сам побрейся.

  - Я не умею.

  - Что ты говоришь?! Такой пустяк. Хочешь, я тебя побрею.

  - А ты... умеешь?

  - Я?

  Усатов улыбнулся так, что мне сделалось стыдно.

  - Тогда, пожалуй.

  Я принес бритву, простыню и сказал:

  - Сейчас принесут мыло и воду.

  Усатов пожал плечами.

  - Мыло - предрассудок. Парикмахеры, как авгуры, делают то, во что сами не верят. Я побрею тебя без мыла!

  - Да ведь больно, вероятно.

  Усатов презрительно усмехнулся:

  - Садись.

  Я сел и, скосив глаза, сказал:

  - Бритву нужно держать не за лезвие, а за черенок.

  - Ладно. В конце концов, это не так важно. Сиди смирно.

  - Ой, - закричал я.

  - Ничего. Это кожа не привыкла.

  - Милый мой, - с легким стоном возразил я. - Ты ее сдерешь прежде, чем она привыкнет. Кроме того, у меня по подбородку что-то течет.

  - Это кровь, - успокоительно сказал он. - Мы здесь оставим, пока присохнет, а займемся другой стороной.

  Он прилежно занялся другой стороной. Я застонал.

  - Ты всегда так стонешь, когда бреешься? - обеспокоенно спросил он.

  - Нет, но я не чувствую уха.

  - Гм... Я, кажется, немножко его затронул. Впрочем, мы ухо сейчас заклеим... Смотри-ка! Что это... У тебя ус отвалился?!

  - Как - отвалился?

  - Я его только тронул, а он и отвалился. Знаешь, у тебя бритва слишком острая...

  - Разве это плохо?

  - Да. Это у парикмахеров считается опасным.

  - Тогда, - робко спросил я. - Может, отложим до другого раза?

  - Как хочешь. Не желаешь ли, кстати, постричься?

  Он вынул ножницы для ногтей. Я вежливо, но твердо отказался.

Однажды вечером он сидел у нас и показывал жене какой-то мудреный двойной шов, от которого материя лопалась вслед за первым прикосновением.

  - Милый, - сказала мне жена. - Кстати, я вспомнила: пригласи настройщика для пианино. Оно адски расстроено.

  Усатов всплеснул руками.

  - Чего же вы молчите! Господи... Стоит ли тратиться на настройщика, когда я...

  - Неужели вы можете? - обрадовалась жена.

  - Господи! Маленькое напряжение слуха...

  - Но у тебя нет ключа, - возразил я.

  - Пустяки! Можно щипцами для сахара.

  Он вооружился щипцами и, подойдя к пианино, ударил кулаком по высоким нотам.

  Пианино взвизгнуло.

  - Правая сторона хромает! Необходимо ее подтянуть.

  Он стал подтягивать, но так как по ошибке обратил свое внимание на левую сторону, то я счел нужным указать ему на это.

  - Разве? Ну, ничего. Тогда я правую сторону подтяну сантиметра на два еще выше.

  Он долго возился, стуча по пианино кулаками, прижимал к деке ухо так сильно, что даже измял его, а потом долго для чего-то ощупывал педаль.

  После этих хлопот отер пот со лба и озабоченно спросил:

  - Скажи, дружище... Черные тебе тоже подвинтить?

  - Что черные? - не понял я.

  - Черные клавиши. Если тебе нужно, ты скажи. Их, кстати, пустяковое количество.

  Я взял из его рук щипцы и сухо сказал:

  - Нет. Не надо.

  - Почему же? Я всегда рад оказать эту маленькую дружескую услугу. Ты не стесняйся.

  Я отказался. Мне стоило немалых трудов потушить его энергию. Сам он считал этот день непотерянным, потому что ему удалось вкрутить ламповую горелку в резервуар и вывести камфарным маслом пятно с бархатной скатерти.

  Недавно он влетел ко мне и с порога озабоченно вскричал:

  - К тебе не дозвонишься!

  - Звонок оборвал кто-то. Вот приглашу монтера и заведу электрические.

  - Дружище! И ты это говоришь мне? Мне, который рожден электротехником... Кто же тебе и проведет звонки, если не я...

  На глазах его блестели слезы искренней радости.

  - Усатов! - угрюмо сказал я. - Ты меня брил - и я после этого приглашал двух докторов. Настраивал пианино - и мне пришлось звать настройщика, столяра и полировщика.

  - Ах, ты звал полировщика?! Миленький! Ты мог бы сказать мне, и я бы...

  Он уже снял сюртук и, не слушая моих возражений, засучивал рукава:

  - Глаша! Пойди купи тридцать аршин проволоки. Иван! Беги в электротехнический магазин на углу и приобрети пару кнопок и звонков двойного давления.

  Так как я сам ничего не понимал в проведении звонков, то странный термин "звонок двойного давления" вызвал во мне некоторую надежду, что электротехника - именно то, что можно было бы доверить моему странному другу.

  "Возможно, - подумал я, - что в этом-то он и специалист". Но когда принесли проволоку, я недоверчиво спросил специалиста:

  - Слушай... Ведь она не изолированная?

  - От чего? - с насмешливым сожалением спросил Усатов.

  - Что - от чего?

  - От чего не изолированная?

  - Ни от чего! Сама от себя.

  - А для чего тебе это нужно?

  Так как особенной нужды в этом я не испытывал, то молча предоставил ему действовать.

  - Отверстие в двери мы уже имеем. Надо протащить проволоку, привязать к ней кнопку, а потом прибить в кухне звонок. Видишь, как просто!

  - А где же у тебя элементы?

  - Какие элементы?

  - Да ведь без элементов звонок звонить не будет!

  - А если я нажму кнопку посильнее?

  - Ты можешь биться об нее головой... Звонок будет молчалив, как старый башмак.

  Он задумался.

  - Брось проволоку, - сказал я. - Пойдем обедать.

Ему все-таки было жаль расставаться со звонком. Он привязался к этому несложному инструменту со всем пылом своей порывистой, дикой души...

  - Я возьму его с собой, - заявил он. - Вероятно, можно что-нибудь еще с ним сделать.

  Кое-что ему действительно удалось сделать. Он привязал звонок к висячей лампе, непосредственно затем оторвал эту лампу от потолка и непосредственно затем обварил моего маленького сына горячим супом.

Недавно мне удалось, будучи в одном обществе, подслушать разговор Усатова с худой, костлявой старухой болезненного вида.

  - Вы говорите, что доктора не могут изгнать вашего застарелого ревматизма? Я не удивляюсь... К сожалению, медицина теперь - синоним шарлатанства.

  - Что вы говорите!

  - Уверяю вас. Вам бы нужно было обратиться ко мне. Лучшего специалиста по ревматизму вы не найдете.

  - Помогите, батюшка...

  - О-о... должен вам сказать, что лечение пустяковое: ежедневно ванны из теплой воды... градусов так 45 - 50... Утром и вечером по чайной ложке брауншвейгской зелени на костяном наваре... или еще лучше по два порошка цианистого кали в четыре килограмма. Перед обедом прогулка - так, три-четыре квадратных версты, а