Давайте выпьем
Ростовская мебель
 

Под лютню
   Бунькин бродил по универмагу, смотрел, трогал, спрашивал цену  и  шел дальше.
   В отделе грампластинок, увидев симпатичную продавщицу, он задержался. Облокотившись о прилавок, Бунькин под музыку разглядывал  девушку,  пока ее не позвали: "Лизанька, на минутку!" Продавщица  красиво  двинулась  в сторону, всей фигурой попадая в такт музыки.
   Провожая ее глазами, Бунькин увидел на конверте для пластинок  знакомую картину: старинный молодой человек играл на  чем-то  деревянном.  На столе стоял роскошный букет и аппетитной  горкой  лежали  фрукты.  "Лютнист!" - радостно опознал Бунькин. Художник был,  кажется,  итальянец  с украинской фамилией на "о", но не Тинторетто.
   Продавщица вернулась. "Взглянуть можно?" - спросил Бунькин, показывая на конверт. "Стерео", - донеслось из продавщицы.
   - А что там?
   - Я же сказала - "стерео"! Платите четыре рубля за комплект. Осталось три штуки.
   Бунькин заплатил и подал чек. Девушка протянула ему пакет. Дома,  разорвав бумагу, Бунькин увидел два конверта для пластинок. На каждом  был нарисован "Лютнист".
   В первом конверте было пусто. Во втором лежал листок бумаги.
   "Для получения наилучшего стереоэффекта, - читал Бунькин, -
   1. Источники расположите на расстоянии около двух метров.
   2. Сядьте посередине.
   3. Голову поместите параллельно источникам.
   4. Желаем приятного путешествия в эпоху Возрождения!"
   Бунькин треугольником отмерил два метра. Поставил конверты на тумбочки. Сам сел посередине на стул. И, уставившись в стену перед собой, стал слушать.
   Стереоэффект был удивительный! Сначала наверху спустили  воду.  Потом слева послышался детский смех. Внизу ударили в литавры или упала кастрюля и кто-то выругался красивым баритоном.  После  этого  забарабанил  по стеклу дождь и заныла скрипочка.
   Бунькин, как зачарованный, смотрел  в  стену,  чувствуя  необъяснимое волнение. А тут еще вступил рояль! Откуда-то сверху, где в первой  части спускали воду. Теперь это была гамма до диез мажор. Бунькин слышал ее не в первый раз, но почему-то к горлу подступил комок. Бунькин  зажмурился, чтобы глаза отдохнули от рябящей стены, и подумал: "Великая вещь  -  искусство! Ни от чего я так безумно не отдыхаю, как от него. - Он сжал затекшие пальцы левой ноги. - И как я раньше жил  без  всего  этого?!  Без Стравинского! Без Сезанна! Без Фолкнера! Читать  его  тяжело,  но  когда прочтешь, - такое облегчение!"
   Тут Бунькин услышал новый звук. Он открыл глаза. Звук шел  справа.  И слева. Это была наверняка не скрипка. И не электробритва. Бунькин  начал вертеться на стуле туда-сюда и ахнул, увидев, как лютнист на левом  конверте пощипывает струны. Его коллега на правом конверте делал то же  самое. Звучала лютня!
   Казалось, лютнисты щиплют не струны, а Бунькина, потому что  по  коже забегали восхитительные мурашки. А тут еще  продолжал  заливаться  рояль наверху, ныла скрипочка под дождем и чей-то красивый баритон не  то  ругался, не то пел что-то знакомое.
   Вспомнив про инструкцию, Бунькин повернул голову параллельно  конвертам и снова уставился в стену. И действительно, именно при таком  расположении головы, глядя на обои, слушая лютню, он полностью ощутил красоту картин великого итальянца с украинской  фамилией  на  "о".  Бунькин  почувствовал запах цветов, нарисованных на конверте, и вкус сладких  груш. Вот это был стереоэффект!
   Бунькин подумал, что со временем можно будет собрать неплохую коллекцию картин. Он представил, как гости сидят и восхищенно смотрят в  затылок друг другу, любуясь стереокартинами, висящими по бокам.
   ...Прошло часа два. Два часа необычного общения с искусством!  Появилась приятная усталость, будто обежал весь Эрмитаж. Хотелось встать, потянуться, но было неловко перед играющими лютнистами. Чувство было  примерно такое, как в музее, когда, рассматривая полотно,  не  отходишь  от картины раньше других, чтобы окружающие не подумали, будто ты не понимаешь в живописи.
   Бунькин вспомнил, как однажды чуть с ума не сошел, когда с одним идиотом кружил около картины, заходил и справа и слева, подходил,  отходил, а тот за ним - шаг в шаг! Боялся показаться менее интеллигентным, скотина. Хорошо, в семь часов дежурная выгнала обоих.
   Но вот кончился дождь. Захлопнули крышку рояля. Перестали вибрировать лютни, и женский голос наверху сказал: "Ну вот, теперь в  комнате  порядок. Пойди пылесос вычисти". Стало тихо. Бунькин встал, потянулся и  пошел разогревать чай.
   Через неделю Бунькин заглянул в отдел грампластинок.  Продавщица  все так же, не мигая с того дня, смотрела поверх покупателей. Бунькин кашлянул и сказал: "Девушка, большое спасибо за лютнистов.  Получил  огромное наслаждение. Новенького ничего нет? "
   - А-а, - вздохнула продавщица. - Наконец-то. Возьмите. - Она  достала из-под прилавка пакет.
   - Что это? - насторожился Бунькин.
   - В тот день накладка вышла: прислали пустые конверты, пластинки  подослали только на этой неделе. А мы в тот день тысячу  пустых  конвертов продали. И хоть бы кто за пластинками вернулся! Вы первый.
   - Да-да, конечно, - бормотал Бунькин, - а что на пластинках?
   - Итальянская музыка эпохи Возрождения.
   "Прекрасно", - думал Бунькин, быстро шагая по улице.  Он  представил, как под настоящую музыку Возрождения в окружении двух лютнистов  смотрит в стену...
   Стереоэффект должен был получиться потрясающий.


Rambler's Top100 Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru